1942 по дну ладожского озера

Под боком у нацистов: в 1942 г. по дну Ладожского озера в осажденный Ленинград был проложен трубопровод

Первый в мире подводный трубопровод для перекачки нефтепродуктов был проложен в 1942 году в… блокадном Ленинграде. Фантастическая задумка и фантастическое воплощение. Трубопровод построили за 43 дня.

Миссия невыполнима?

Ленинград остро нуждался не только в продовольствии, но и в горючем. 25 апреля 1942 года было подписано постановление Государственного комитета обороны (ГКО) о строительстве трубопровода на Ладоге, который должен быть сдан 20 июня. Это было смелое решение, если не сказать невыполнимое.

Никто на тот момент в мире и в мирное время не строил трубопроводы по дну, под водой. Технические задачи тоже поражали: длина — 30 км, из них 21 км непосредственно по дну Ладожского озера на глубине от 1 до 13 метров. И всё это при очень непростых климатических условиях весенней продуваемой Ладоги, но главное — под огнём противника! Передовая была всего в двух километрах! За проект головой отвечал главный инженер Д. Шинберг. Трубы нашли на Ижорском заводе, конечно, стальные. Диаметр 101 мм. Завод также плотно обстреливался, а потому трубы для перевозки грузили только ночью. А ведь время поджимало. Обследованием трассы перед строительством занимались сотрудники Водоканала.

40 тысяч тонн за 20 месяцев

Уникальная операция и вовсе началась с аварии. 26 мая Ладога, как это часто с ней случается, бушевала. И погубила километровую «плеть», которую только что сварили. Её крепления оборвались и «плеть» унесло. Как вспоминали участники строительства, было жутко обидно, некоторые посчитали это событие вообще плохим знаком. Однако дальше работа спорилась. Подгонка и сварка «плетей» продолжались до 14 июня. Их состыковывали и укладывали на дно Ладожского озера подводники, работали они в тяжёлых, да порой и в запредельных условиях. Холод озера, плохая видимость. И — обстрелы, обстрелы. Сначала трубопровод испытали прокачкой воды под большим давлением — успешно. Далее — уже керосином. И вновь всё хорошо.

В итоге трубопровод был проложен недалеко от посёлка Коса от песчаной косы восточного побережья до площадки в районе Борисовой Гривы на западном берегу озера.

19 июня правительственная комиссия подписала акт приёмки объекта, оценив работу строителей на «отлично». Производительность трубопровода достигала 350 тонн горючего в сутки. Горючее перекачивалось разное — автобензин, лигроин, дизельное топливо (его, кстати, назвали «Артерия жизни»). Трубопровод действовал 20 месяцев, за которые перекачал около 40 тысяч тонн горючего. Уникальная операция, помимо всего прочего, вошла в историю блокады тем, что немцы о ней… так и не узнали. Ладогу они простреливали всегда «для порядку», но даже не смогли предположить, что советские специалисты в это время прокладывали подводный трубопровод. Можно сказать, прообраз «Северного потока».

27 СУТОК ПОД ВОДОЙ ПРОВЕЛА ПЕРВАЯ В СТРАНЕ ЖЕНЩИНА-ВОДОЛАЗ

Нина Соколова — инженер-полковник Военно-морских сил СССР, водолаз. В 1943 году она участвовала в строительстве бензопровода, проложенного по дну Ладожского озера и ставшего для осажденного Ленинграда «артерией жизни». Нина Соколова родилась в 1912 году в Череповце в многодетной семье. С ранних лет мать брала ее на тяжелую работу как помощницу, поэтому к труду и самостоятельности Нина была приучена с детства. В 1931 году девушка поступила в Ленинградский институт инженеров водного транспорта, а после его окончания получила направление в ЭПРОН — Экспедицию подводных работ особого назначения, которая занималась подъемом затонувших объектов, спасением иностранных и отечественных судов, строительством портов, прокладкой подводных трубопроводов. Для выдачи свидетельства, разрешающего Соколовой подводные спуски на глубину до 10 метров, начальнику ЭПРОНа, контр-адмиралу Фотию Крылову, понадобилось заручиться личным разрешением Михаила Калинина. В личном деле военнослужащей Крылов дал ей такую характеристику: «Назначена на должность начальника гидротехнического отдела. Молодой энергичный работник, постоянно совершенствует знания и опыт. Тверда и настойчива в достижении своих целей. Прямолинейна и смела. Живо интересуется военно-морским делом. Отлично выдержала испытания по военно-морскому минимуму. Требовательна, пользуется авторитетом у товарищей по службе и у подчиненных». Так Нина стала первой в истории женщиной-водолазом.

Службу Соколова начала в холодном Баренцевом море в 1939-м. К началу Великой Отечественной войны Нина уже была главным инженером 27-го отряда ЭПРОНа. Ее подразделение восстанавливало подводные коммуникации после бомбежек, поднимало затонувшее оружие, продукты, технику. В осажденном городе 27-й отряд ЭПРОНа работал в условиях артиллерийского обстрела и авиационных налетов: водолазы поднимали с затонувших барж мешки зерна, прокладывали подводный телефонный кабель. На Ладоге строились подводные железнодорожные спуски и подъемы: цистерны с бензином, застрявшие у озера, спускали прямо на воду и буксировали на противоположный берег, где снова ставили на рельсы. Весной 1942 года вопрос, как по дну перейти Ладожское озеро, стал в буквальном смысле вопросом жизни и смерти: в блокадном городе горюче-смазочных материалов оставалось на 100 дней. Легендарная женщина-водолаз участвовала в строительстве бензопровода через Ладогу — «артерии жизни» для осажденного Ленинграда. Руководитель Кронштадтского Морского музея Владимир Шатров рассказывает, что начальник Управления военно-восстановительных работ Ленинградского фронта Иван Зубков называл саму Соколову автором идеи спасительного подводного бензопровода. Сооружение этой магистрали для многих стало главным делом жизни — и для эпроновцев, и для специалистов «Нефтепроводпроекта», предшественника компании «Гипротрубопровод». Задача стояла тяжелейшая: работать нужно было быстро и тайно, а опыта сооружения подобных магистралей не существовало ни в отечественной, ни в зарубежной практике. 25 апреля 1942 года Государственный Комитет Обороны подписал постановление о строительстве трубопровода, назначив срок 50 дней. Главным инженером был назначен опытный проектировщик «Нефтепроводпроекта» Давид Шинберг. Сотрудники отряда Соколовой в реализации проекта сыграли огромную роль: они проводили все подводные работы на дне озера, гидроиспытания, участвовали в укладке труб, обеспечивали необходимый водный транспорт для проведения работ.

Читайте также:  Озера по происхождению пойменные

Началась укладка первой километровой плети 26 мая. Ладога была неспокойной, дул сильный ветер. Эпроновский катер-буксир подцепил головной понтон с готовой плетью и двинулся к створу трассы. Но во время попытки ее установить волнение на озере усилилось, крепление оборвалось, и плеть исчезла в волнах. С этого дня установили правило не работать в шторм. Работа по укладке продолжилась с 31 мая — подгонка и сварка плетей средней длины 1,4 километра. На дно Ладоги подводники уложили 15 таких плетей. Задание было выполнено за 43 дня — 16 июня 1942 года. Трубопровод протяженностью 29 километров (из них подводная часть — 21 км) и диаметром чуть больше метра проложили на глубинах до тридцати пяти метров. На восточном берегу установили две насосные станции, на западном — резервуарный парк и наливную эстакаду. Производительность бензопровода по разным оценкам составила от 400 до 600 тонн горючего в сутки. За общее время эксплуатации — с июня 1942 по март 1943 года — в осажденный Ленинград через Ладогу поступило около 50 тысяч тонн бензина. После снятия блокады труба была заморожена. Об «артерии жизни» немцы так и не узнали.Войну Нина Соколова закончила в звании инженера-подполковника Военно-Морских сил. Во время работы на Ладоге она была дважды ранена. Ее личный счет под водой — 644 часа, то есть почти 27 суток. Легенда ЭПРОНа награждена двумя орденами Красной Звезды, орденами Отечественной войны II степени и «Знак Почета». В 34 года Нина Соколова стала инженером-полковником, преподавала в Высшем военно-морском училище им. М.В. Фрунзе (ныне — Морской корпус Петра Великого — Санкт-Петербургский военно-морской институт). Единственная женщина-водолаз последней войны ушла из жизни в 2001 году, на 90-м году жизни. Имя Нины Васильевны Соколовой занесено в Золотую книгу Санкт-Петербурга.

Источник

Ладожский топливопровод: как снабжали горючим блокадный Ленинград

Первая блокадная зима показала, что помимо острой нехватки продовольствия, осажденный Ленинград также испытывает серьезный дефицит топлива. Это сказывалось на боеспособности частей Ленинградского фронта, которые были вынуждены ограниченно использовать грузовики, тягачи, танки и самолеты, так как топлива для них банально не хватало. Благодаря знаменитой «Дороге жизни» частично проблему с топливом удалось решить, но всё равно городу отчаянно не хватало бензина, керосина и солярки. А топливо, как известно, это «кровь войны». Тем более Второй мировой войны, которая была «войной моторов».

Помощь «Большой земли»

Чтобы решить важнейшую задачу, 25 апреля 1942 года Государственный Комитет Обороны издал постановление №1652 об обеспечении топливом Ленинграда. При этом доставка топлива в осажденный город предусматривалась не баржами через Ладожское озеро и не транспортной авиацией, а посредством подводного топливопровода. Идею прокладки трубопровода по дну Ладоги подсказала единственная советская женщина-водолаз Нина Соколова, которая сделала предварительные расчеты и доказала возможность его строительства.

Cтатья о Ладожском трубопроводе инженера Фалькевича в журнале «Техника Молодёжи», 1946 год

Незадолго до этого, в конце октября 1941 года, Соколова участвовала в прокладке по дну Ладожского озера сорокакилометрового телефонного кабеля, связавшего Ленинград с «Большой землей», и поэтому неудивительно, что аналогичным образом она предложила снабжать осажденный город топливом. Воплотить идею Соколовой в жизнь было поручено главному инженеру треста «Нефтепроводпроект» Д.Я. Шинбергу, расчеты которого также доказывали, что прокладка подводного топливопровода более чем реальна. Правда, при условии расчистки и выравнивания некоторых участков ладожского дна.

Читайте также:  Масло тысяча озер где делают

Государственный мемориальный музей обороны и блокады Ленинграда

Для решения этих задач была привлечена известная в СССР организация ЭПРОН (Экспедиция подводных работ особого назначения). В двадцатые-тридцатые годы ЭПРОН в основном занималась подъемом затонувших в годы Первой мировой и Гражданской войны боевых кораблей на Черном и Балтийском море, а с началом Великой Отечественной войны организация вошла в состав Советского ВМФ, выполняя функции аварийной службы.

Именно водолазы ЭПРОН занялись исследованием и подготовкой ладожского дна для укладки труб топливопровода, который должен был пройти от мыса Кареджа до станции Борисова Грива. То есть подводная часть топливопровода должна была составить 21 километр, а общая протяженность — около 30 километров.

По ночам и под обстрелом

Строительством топливопровода занялась организация ОС-6 Наркомстроя СССР, первые секции будущей топливной магистрали были сварены 5 мая 1942 года, срок окончания работ был назначен на 20 июня. Несмотря на сложность и уникальность проекта, на строительство трубопровода отводилось всего полтора месяца, и не стоит лишний раз говорить о том, какие «оргвыводы» последовали бы в том случае, если бы ОС-6 не уложилась в запланированные сроки. Особенно учитывая суровые законы военного времени.

Государственный мемориальный музей обороны и блокады Ленинграда

Стоит отметить, что на тот момент ни одна страна в мире не прокладывала подводные топливопроводы такой длины, тем более на прифронтовой территории. Насосная станция на восточном берегу Ладожского озера была расположена всего в нескольких километрах от линии фронта и могла быть не только в любой момент разбомблена немецкой авиацией, но и была в зоне досягаемости немецкой артиллерии. Узнай немцы о том, что именно строится на мысу Кареджа, они, несомненно, приложили бы все усилия, для того, чтобы не оставить в этом месте камня на камне. Поэтому все работы велись в обстановке строжайшей секретности и в основном по ночам.

Подкидывала проблем и сама Ладога. Первая попытка уложить стометровый отрезок трубы окончилась провалом — помешал разыгравшийся на озере шторм. Трубы были потеряны, после чего в приказном порядке было запрещено заниматься укладкой труб в непогоду. Сами трубы диаметром 100 мм изготавливались на Ижорском заводе в Ленинграде, затем доставлялись на станцию Борисова Грива, где с помощью резьбовых соединений и сварки монтировались в секции длиной 200 метров и с помощью буксира вытягивались в озеро, где их длина наращивалась уже до 1000 метров. Секции поддерживались на плаву с помощью поплавков, изготовленных из обычных бревен, а затем опускались на дно Ладоги и там соединялись водолазами.

Источник

Память о подвиге. Летом 1942 года по дну Ладожского озера проложили трубопровод

80‑летие сооружения трубопровода, проложенного летом 1942 года по дну Ладожского озера, осталось почти незамеченным. Между тем для осажденного города это событие сыграло огромную роль: оно помогло обеспечить его топливом и в конечном итоге создать условия для прорыва, а затем и полного освобождения от блокады. Трубопровод действовал двадцать месяцев и подал в блокированный город более 40 тысяч тонн горючего.

ФОТО Александра ДРОЗДОВА

Исторический факт: его прокладка в кратчайшие сроки, всего за 43 дня (из них 15 дней занял монтаж подводной части!), была не только трудовым подвигом, но еще и уникальным ноу-хау. На тот момент ни одна страна не прокладывала подводные топливопроводы такой длины, тем более на прифронтовой территории.

Мало кому известно, что в окрестностях Ладоги сохранилось несколько мемориальных объектов, имеющих самое непосредственное отношение к той давней героической истории, но почему‑то обойденных вниманием широкой публики. Один из них расположен недалеко от железнодорожной станции Борисова Грива. Именно возле нее был устроен топливный приемный пункт, куда из Ленинграда прибывали эшелоны с цистернами, в которые перекачивали горючее.

Объект нашего интереса — простой деревянный дом, в котором с июня 1942-го по ноябрь 1943 года находился штаб эксплуатации ладожского трубопровода. Еще в 1988 году решением обл­исполкома дом был признан памятником истории.

Что нынче с ним, кто там живет, берегут ли память? «Санкт-Петербургские ведомости» решили выяснить все на месте. Участниками «экспедиции» стали также председатель объединенного совета ветеранов Дороги жизни Сергей Панин и руководитель школьного музея в деревне Ваганово Елена Пономаренко.

Читайте также:  Озеро ковалинское песчаные ковали

Улицу в Борисовой Гриве, на которой стоит дом, обнаружить оказалось не так‑то просто. Называется она Широкая, а на деле оказалась узкой и полузаросшей сельской дорогой. Видно было, что машины по ней проезжают очень редко. Нужный нам дом № 5 оказался почти в самом тупике. Вот и мемориальная доска, установленная у забора, чтобы ее было лучше видно с дороги. Табличка мраморная, внизу мелкими буквами указано: «Установлена на средства общества охраны памятников».

Калитка была приоткрыта, и хозяйка в фартуке, с мотыгой в руках, занятая огородными делами, внимательно следила за остановившимся возле ее дома автомобилем с незваными гостями. Естественно, смотрела на нас настороженно: мол, чего нам всем тут надо? Но, когда мы рассказали о цели нашего визита, сразу же оттаяла: «Меня зовут Татьяна Константиновна, фамилия моя Гультяева. Давненько ко мне не приезжали экскурсанты…».

Это дом моих родителей, он был построен в 1939 году. Здесь был 10‑й Рабочий поселок. Дом со времен войны почти не изменился: только пристроили веранду и заново обшили вагонкой, — рассказала Татьяна Константиновна.

Мы расположились за большим столом во дворе. Хозяйка разложила фотографии из семейного архива. Ее отец, Константин Владимирович Бабич, перед войной работал на железной дороге в Борисовой Гриве, потом трудился здесь же на торфопредприятии. Свой дом он временно уступил военным: с ними спорить было нельзя, и пришлось переехать в поселок Рахья.

В 1943 году отец женился. Мама говорила, что они познакомились и расписались в один день, и все промелькнуло быстро, как в кино, — рассказала Татьяна Гультяева. — Она работала на торфоразработках, была награждена медалями «За оборону Ленинграда» и «За доблестный труд во время Великой Отечественной войны». А отца награды почему‑то обошли стороной, но он из‑за этого никогда особенно не переживал.

Хозяйка дома показывает: вот здесь, где нынче сарай, во время блокады у военных была кухня. От нее даже остались на память два чана, в которых готовили еду. Татьяна Константиновна использует их в хозяйстве: они большие и очень удобные.

Мама рассказывала, что, пока был жив отец, к нам на День Победы приезжали женщины-повара, служившие тут во время войны. Сидели, вспоминали под рюмку водки… Вот если бы я раньше понимала, как все это важно, много бы у родителей спросила. Но как‑то все не до того было, — вздыхает Татьяна Константиновна. — Увы, поздно спохватываемся…

Из Борисовой Гривы мы отправились в школьный музей в Ваганове. Он посвящен главным образом Ладожской военной флотилии, но среди экспонатов есть небольшой фрагмент одной из тех труб, которые вытянулись когда‑то в подводную нитку под Ладогой.

В фондах музея есть материалы, связанные с Иваном Воротниковым, начальником управления эксплуатации трубопроводов. Кстати, именно он с командой специалистов и занимал дом Константина Бабича в Борисовой Гриве, — рассказала Елена Пономаренко. — А еще мы храним письма главного инженера ладожского трубопровода Давида Шинберга. В 1970‑х годах он переписывался с вагановскими красными следопытами.

«Я собираюсь приехать в Ленинград на короткое время и, если вы пожелаете, сделаю вам доклад о строительстве ладожского бензинопровода. При этом хотел бы сделать его непосредственно на берегу озера», — говорится в одном из писем Давида Яковлевича.

В том же послании он предлагал воспроизвести в окрестностях Ваганова или Борисовой Гривы сухопутный отрезок трубопровода длиной 15 – 20 метров. «Также сохранилось место, где была наша штабная землянка, и вы бы могли восстановить ее. Это будут филиалы вашего музея и в то же время славные памятники бензинопроводу, имевшему такое большое значение для обороны Ленинграда».

Осуществить предложение не удалось, так что, можно сказать, оно остается актуальным и по сей день. Кстати, цел до сих пор и дом в деревне Ваганово, где находился штаб по строительству ладожского трубопровода: именно там жил и работал Давид Шинберг. Нынче это тоже самый обычный жилой дом, отличающийся от других разве что только тем, что на нем висит мемориальная доска. По всем признакам, там кто‑то живет: ставни на окнах приоткрыты, на участке цветы… Правда, на этот раз нам не повезло: калитка оказалась на замке, хозяева не отозвались.

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 137 (7220) от 28.07.2022 под заголовком «Штаб находился в доме № 5».

Источник

Поделиться с друзьями
Байкал24