Балет анжелена прельжокажа лебединое озеро

Лебеди — новая нефть

Анжелен Прельжокаж наполнил «Лебединое озеро» экологической проблематикой

После ковидных отсрочек и переносов в театре Шайо состоялась долгожданная парижская премьера «Лебединого озера» в постановке Анжелена Прельжокажа на музыку Чайковского и современных композиторов-электронщиков. В вековой балетной классике французский хореограф разглядел экологическую катастрофу наших дней. В гибель лебедей и озера поверила Мария Сидельникова.

Корень зла в «Лебедином озере» Прельжокажа — не сказочное колдовство, а бездушие современных корпораций

Фото: Jean-Claude Carbonne / Chaillot

Корень зла в «Лебедином озере» Прельжокажа — не сказочное колдовство, а бездушие современных корпораций

Фото: Jean-Claude Carbonne / Chaillot

Идея этого «Лебединого озера» появилась в Петербурге три года назад. По приглашению фестиваля «Дягилев PS», который был посвящен 200-летию Мариуса Петипа, Анжелен Прельжокаж ставил миниатюру «Привидение» — балетную фантазию о том, как именинник работал над «Лебединым» и так увлекся Чайковским, что загорелся сделать свою версию прославленного балета.

К «Лебединому озеру» он подошел с рациональным вопросом: о чем эта засмотренная до дыр балетная сказка может рассказать нам сегодня. Ответ нашелся на поверхности — то есть в названии. Ни лебедей, ни озер будущие поколения рискуют не увидеть, если люди не изменят свое потребительское отношение к природе. Под этим экологическим углом Прельжокаж и переписал либретто, уложив четыре акта в два часа без антракта, которые пролетают со скоростью круга жете-ан-турнан.

«Лебединое» Прельжокажа, как и первоисточник, начинается с пролога. Ротбарт и двое его приспешников превращают девушку в лебедя. Выглядит это скорее как сцена насилия в подворотне: одетые в черную кожу воротилы в клочья рвут ее белое платье, руки и рукава становятся крыльями. Костюмы, в которых и красиво, и удобно танцуется (даже глубоко беременной Кларе Фешель, одной из артисток труппы),— работа российского дизайнера Игоря Чапурина. Сцену сопровождает видеопроекция: нависающее облако дыма принимает устрашающие формы, превращаясь в скелет лебедя, а потом и человека (автор видеооформления — режиссер и видеохудожник Борис Лабе).

Открывающая основную часть картина праздника — гламурная презентация. Под сладким соусом светской возни решается вопрос о разработке нефтяного месторождения на берегу озера. Сделку века заключают Король и Ротбарт. Юный Зигфрид (Леонардо Кремаски) — наследник отцовской империи и защитник природы — против, но кто с ним будет считаться, когда на кону такие деньги (биржевые графики то и дело возникают на заднике). Головорезы Ротбарта мутузят несогласного едва ли не до смерти. Очнется он у озера, где ему являются стая лебедей и прекрасная Одетта (Изабель Гарсия Лопес). Третий акт — черный — этакий бал сатаны. Опять пляски вокруг злополучного проекта, принц видит свою возлюбленную, дает слабину — и следует роковое затмение: серая нефтяная платформа растет на глазах, гигантское дерево гибнет, озеро заливается мазутом. И трагический, неизбежный финал — лебедь умирает на руках убитого горем юноши.

Экологическая повестка чревата обличительным пафосом, который сводит на нет даже самые добрые намерения. Но в балете Прельжокажа нет плакатности, он не выглядит публицистикой. Хореограф нашел очень естественную человеческую интонацию рассказчика, которая, к слову, слышится во всех его лучших балетах, и здорово перевел ее на язык танца.

В лебединых — «природных» — сценах Прельжокаж с нескрываемым удовольствием и почтением играет с балетным вокабуляром — насаживает арабески, выстраивает красивые эпольманы, акцентирует прыжки и жонглирует вращениями по исконно классическим диагоналям и кругам, заставляя артистов по-балетному стремиться ввысь, к лучшему, широко допевать руками и корпусом музыку Чайковского, а она составляет львиную часть партитуры спектакля. «Лебединое» хореограф разбавил отрывками из других сочинений композитора. Темные же силы нефтепромышленников появляются под электронные композиции, которые тоже вшиты так гармонично, словно и это Чайковский предусмотрел. Так же гармонично меняется и язык толпы. Прельжокаж рифмует его с геометрией и энергией небоскребов, вырастающих на заднике: придумывает массовке то дискотечный угар, то механический марш — линейный и бесхитростный, как география современных мегаполисов. «Лебединое» Прельжокажа держится не столько на солистах, сколько на ансамбле. Все двадцать шесть артистов работают как один, и им есть что танцевать — хореограф дал волю и юмору, и мастерству.

Читайте также:  На месте болота будет озеро

В посткарантинном Париже спектакль приняли на ура, но впереди у «Лебединого озера» турне в России — в Москве и Петербурге. Остается пожелать, чтобы артисты по пути не растеряли премьерный драйв и чтобы гастрольным планам не помешали всамделишные бедствия.

  • Все о театре подписаться отписаться
  • Балет подписаться отписаться

Источник

Мать, родина и лебедь в новом балете Анжелена Прельжокажа «Лебединое озеро»

Прельжокажа поместил историю с лебедями в современный контекст, превратив личную трагедию принца Зигфрида, который не желает наследовать своему отцу, в ситуацию масштабной экологической катастрофы. Forbes Life поговорил с хореографом о новых смыслах классического сюжета.

— Балет «Лебединое озеро» и музыка Чайковского в культурном наследии России — случай особый. Старшее поколение зрителей знают советскую версию со счастливым финалом, социализм не одобрял трагического финала. Хотя в СССР балет показывали по телевизору в особенные дни, когда, например, умирали генеральные секретари ЦК КПСС или случился путч 1991 года. Принято считать, что «Лебединое озеро» — история про всепобеждающие силы любви, но в либретто заложены и темы смерти, и тревоги за завтрашний день. Как вы считаете, любовь как эстетическая категория вышла из моды и уже не может быть «двигателем сюжета» в большом спектакле, обязательно нужна актуальная история?

— Я убежден, что любовь — всегда актуальный сюжет для человечества. Это та сила, что движет людьми, и в итоге сможет их спасти. Но чтобы сегодня рассказать историю любви, нужен такой контекст, который даст прочувствовать трагизм ситуации современному зрителю. Надо признать, что истории с happy end смотреть не особенно интересно. Happy end в «Лебедином озере» выглядит чужеродно, это все-таки голливудская диснеевская традиция. Русская культура, как никакая другая, создает ощущение трагизма, который буквально разлит повсюду. Например, как в пьесах Чехова.

Перед тем как начать работать над спектаклем, я обозначаю для себя такие категории: текст, подтекст и контекст. Текст — это танец, его язык, подтекст — сама история, и контекст — сегодняшний день с его проблемами.

— Вам не кажется, что драматический конфликт между чувством и долгом, который лежит в основе многих классических сюжетов, исчерпан и устарел. Современность однозначно на стороне личного счастья. Что теперь может служить основой для современной трактовки классических историй?

— Этот конфликт вечен, изменяются лишь обстоятельства. Если говорить о «Лебедином озере», то отношения таких персонажей, как король, королева и принц, современным языком можно описать так: принц обязан унаследовать власть, которая ему совершенно чужда. Как тонкая натура, он выбирает чувственную сторону жизни, любовь, и разрывается между чувством и долгом. Такой конфликт может развиваться сразу в нескольких плоскостях. В классических трактовках король с королевой обычно находятся на периферии повествования, они практически не танцуют. В моей версии мать и отец принца Зигфрида превращаются в первостепенных персонажей. Принц настолько привязан к матери, видит свой сыновний долг в том, чтобы любить только ее. Принц влюбляется не в женщину, а в лебедя. Классический конфликт универсален, он может развиваться по разным линиям напряжения, иначе мы были бы обречены смотреть одну и ту же историю.

— Тема передачи состояния, власти по наследству — очень актуальная, и в мире, и в постсоветской России. Успех сериала Succession HBO («Наследники»), который идет уже четвертый сезон, тому доказательство. Как вам кажется, преемственность поколений, средневековая ответственность перед семьей вообще может быть рабочей схемой в XXI веке?

— Стремление передать накопленное по наследству следующим поколениям заложено в природу человека. Иначе для чего тогда все эти усилия, которые люди предпринимают ежедневно, как не для того, чтобы наши дети получили средства, которые обеспечат им лучшую жизнь, лучшие возможности, лучшее образование. Это важно. Но в то же время передавать гигантские состояния и властные ресурсы детям, когда дети не участвовали в их создании и не приложили никаких усилий для этого, не думая о проблемах своей страны, — это буквально неприлично. Надо признать, что эта средневековая схема, о которой вы говорите, сейчас рабочая во всех смыслах. В идеале, делиться благами со своей страной и с людьми, должно быть предметом гордости. Но это часто воспринимается как унижение. Во Франции, где я живу, процент налогообложения для богатых очень высокий. Думаю, что это правильно.

Читайте также:  Табашино где находится озеро

— Очень немногие современные хореографы ставят балетные спектакли большой формы со сложносчиненным сюжетом. В чем, по-вашему, главная сложность таких проектов? Если отвлечься от их стоимости.

— Помимо финансовой, основная сложность таких проектов в том, что для их осуществления нужна большая команда. Нужны соратники и единомышленники, которые заинтересуются идеей, будут убеждены, что мы все вместе создаем спектакль. Пандемия показала, насколько ценно иметь такую возможность — собраться вместе для большого проекта, объединиться вокруг какой-то темы.

— Создать свою версию «Лебединого озера» вас убедила художественный руководитель фестиваля «Дягилев P.S.» Наталья Метелица. Каким был решающий аргумент?

— Надо признать, что Наталья Метелица умеет убеждать. Она начала издалека, заказав номер для гала, посвященного юбилею Мариуса Петипа. Метелица сказала: «Маленький балетик», и я согласился, а потом не успел оглянуться, как был уже весь целиком в этой теме, она меня будто заколдовала.

— Вы часто переосмысливаете сюжеты и суть классических балетов, вводите в трагедии элементы низкого жанра. И при этом вас обожают в России, где к балету вообще-то относятся как к национальной святыне. Как думаете, почему русская публика принимает ваши редакции классики?

— Не знаю. Могу только сказать, что эта любовь взаимна, я обожаю российскую публику.

Источник

Балет анжелена прельжокажа лебединое озеро

Звезда мировой хореографии, французский хореограф албанского происхождения Анжелен Прельжокаж задумал покорить «балетный Эверест» с подачи худрука «Дягилев P.S.» Натальи Метелицы, когда ставил специально для фестиваля одноактник про Чайковского. Спустя три года на фестиваль привезли российскую премьеру балета. К счастью, двумя показами в Петербурге и двумя в Москве всё не ограничилось: с 21 ноября Theatre HD запускает его прокат.

Зрители кинотеатров хоть и потеряют в энергетике живого присутствия, но несомненно приобретут в эстетическом плане. Потому что качественный монтаж, во-первых, сохраняет рисунок этого калейдоскопического действа, насыщенного взаимными отражениями. Во-вторых, даёт вблизи рассмотреть прекрасные, лаконичные, но сложно устроенные костюмы за авторством Сергея Чапурина (хотя к принцевым треникам всё же есть вопросы). В-третьих, позволяет не упустить ни взгляда, ни поцелуя, ни улыбки — словом, ни одной из деталей, которые делают старую красивую сказку живой и актуальной историей.

Кстати, об истории. «Лебединое озеро» — балет в своей первооснове трижды революционный.

Сначала Чайковский написал музыку, ритмически комфортную для танца, но при этом драматургически организованную и пронизанную лирическими мотивами. Ей уже не шли обычные незатейливые дивертисменты, она потребовала новой хореографии, насыщенной поэтическими обобщениями. То ли балетный мир оказался не готов, то ли с первым воплощением не повезло — но первая постановка в 1877 году провалилась.

Спустя 12 лет, уже после смерти композитора, Мариус Петипа и Лев Иванов поставили свою версию балета. При этом они поменяли местами некоторые фрагменты и добавили новые. И таким образом не только подарили миру эталонное «классическое» «Лебединое», но и заложили новые традиции работы с балетной партитурой — с возможностью её перекомпоновки и пересмотра либретто.

В прочтении талантливых хореографов (автор «птичьей» пластики рук, кстати, Агриппина Ваганова) музыкальное озеро Чайковского с его темами двойничества, верности и предательства, невинности и коварства раскрыло недоступные прежде балету психологические глубины. И оказалось бездонным!

Лебедь для балета — та же «Чайка» для театра: амбивалентная, универсальная история, непреходящая классика, благодарный материал для экспериментов. В пользу сравнения говорят и мерцающий конфликт отцов и детей, который в своих постановках развили, например, Мэтью Борн и Матс Эк, и вопрос поиска новых форм или, напротив, сохранения старых. Реставрации первоначального облика балета вроде той, которую в 2016 году в Оперном театре Цюриха поставил Алексей Ратманский, не менее популярны, чем радикальные переосмысления: лебеди-мужчины, как у Борна, Зигфрид-птица, жертва жестокого медицинского эксперимента, как у Раду Поликтару, принц-безумец с приветом Лукино Висконти, как у Джона Ноймайера.

Читайте также:  Озеро байкал интересные факты презентация

За почти полтора века своего весьма насыщенного существования великий сюжет обрёл ещё одно измерение — политическое. Ну, положим, три дня «Лебединого» по всем тв-каналам во время Августовского путча 1991 года, как и традиция показывать его в дни государственных похорон в СССР — это внутренние истории. Но сказка о заколдованной принцессе давно стала ключевой статьёй российского культурного экспорта, получив статус этакой «белой нефти».

Неизвестно, думал ли об этом Прельжокаж, или просто увидел в великом сюжете, как в зеркале, наиболее животрепещущие проблемы мирового сообщества. Но его балет получился не только психологическим, но и социально-политическим. Клюнув несколько раз фемповестку и тему чреватой инфантильности зумеров, он распростёр крылья над проблемой загрязнения окружающей среды, особенно опасной ввиду злоупотреблений во властных кругах.

Сюжет балета — современная реальность с фантастическим допущением: нефтепромышленник Ротбарт, который планирует разработку месторождения на лесном озере, оказывается колдуном и превращает в птицу эко-активистку Одетту. В строительстве буровой платформы ему должен помочь влиятельный военный функционер, отец Зигфрида. Полный решимости помешать экологической катастрофе Зигфрид отправляется на озеро, где получает по голове от приспешников Ротбарта и влюбляется в птицу, которая его спасает. Ротбарт понимает, что кнут — не выход, и приходит с пряником — знакомит богатого наследника со своей дочерью Одиллией, властной и сексуальной копией Одетты. Зигфрид — добрый, чувствительный и импульсивный, как мальчишка, очень привязан к матери, вечной миротворице между ним и жёстким, принципиальным отцом. В её руках он тает, как воск — и оказывается настолько восприимчив к женским чарам вообще, что тут же делает предложение Одиллии и соглашается на строительство.

фото с сайта «Дягилев P.S.»

Миры лебедя и нефти с самого начало противопоставлены как белое и чёрное, волна и угол, живой хаос и мёртвый порядок. Для изображения взаимоисключающих реальностей Прельжокаж находит в музыке Чайковского глубокие, переливчатые краски. Кроме собственно оригинала здесь звучат фрагменты симфоний и скрипичных концертов, которые иногда, как белое перо в чёрном масле, вязнут в медитативной электронике.

Цивилизация враждебна природе — от кожаных штанов Ротбарта и его приспешников до образов официантов, которые со скатертями танцуют, как матадоры с мулетами. За стёклами небоскребов даже небо не голубое, а серое — впрочем, его чаще вовсе не видно за частоколом зданий. Противопоставление продолжается и развивается в пластическом рисунке. Прельжокаж с любовью и иронией выращивает хореографию из классической, сталкивая изящную птичью неуклюжесть в струении вод и автоматизм светских маршей в энергичной геометрии мегаполиса. Светские хищники ходят строем, чеканя шаг и выписывая картинные позировки в стиле vogue dance. Лебеди семенят, переваливаются, дрожат вывернутыми руками, время от времени превращая их из крыльев в гибкие шеи с кистями-клювами. Мизансцены рифмуются: тусовка на презентации проекта платформы сливается в клубном угаре, птицы на озере испуганно жмутся друг к другу.

Две партии главной героини настолько не похожи, что Прельжокаж даже хотел отдать их разным исполнительницам. Теа Мартин в зеркальных образах и стягивает два мира, и неумолимо разводит их. Невинная и витальная совершенно по-звериному Одетта не прячется и не скромничает — но с жаром изучает интересного пришельца, и сила природы бурлит в её юном теле. Искушённая искусительница Одиллия, точная и неумолимая, как механизм, откровенно скучая, в прямом смысле вертит Зигфридом, кружит ему голову, чтобы заставить забыть птичью плавность, которой он научился у Одетты.

Так второй, чёрный акт, наступает на первый, белый, где влюблённые, как два крыла, встречались в нежнейшем объятии. И безжалостно уничтожает романтическую мечту, торжествуя в душераздирающем финале.

Получается про многоликость музыки и универсальность языка танца. Про то, как легко разрушить любовь и то, как опасно верить корыстным лицемерам. И про то, что неплохо бы начать сортировать мусор и охотнее подписывать петиции против уничтожения природных памятников. Чтобы отдалить тот момент, когда нефть окончательно победит, а «Лебединое озеро» Чайковского переживёт все настоящие озёра с лебедями.

Источник

Поделиться с друзьями
Байкал24