Испытание торпед на озере иссык куль



68. На базу с ракетой-торпедой

На фотографии озеро Иссык-Куль в районе военно-морской базы Койсары

Полёты с ракетой

Летом 1964 года мне пришлось поехать в Дом отдыха «Долинка» на Иссык-Куле второй раз. Управление делами послало туда мебель, сантехническое оборудование, и оборудование пищеблока, а также и инвентарь. Весной там работала бригада – ремонтировала одно из двух зданий.

Работы были закончены во-время. Но с наступлением сезона отдыха снова стали поступать жалобы. Их было меньше, но они все же были.

Отдыхающие жаловались на отсутствие овощей и зелени в питании, на старое рваное постельное белье, на невнимание персонала и грубость и на многое-многое другое.

Из писем я заключил, что не всё, видимо, было сделано Никольским, как он обещал, не весь инвентарь дошёл до назначения, не обучили персонал. Так что, обязательства, взятые на себя директором Дома отдыха и управделами АН Киргизской ССР Никольским, полностью выполнены не были.

На этот раз я решил приехать неожиданно и лететь не через Фрунзе, а через Алма-Ату, а там пересесть на маленький самолёт и лететь через горный перевал в долину Иссык-Куля.

Неожиданно для меня, узнав о моей поездке, Георгий Сергеевич Мигиренко попросил меня захватить с собой какой-то макет и доставить его в экспедицию на берегу озера в районе города Пржевальска. Я слышал, что сотрудники Морской физической секции, которую Мигиренко возглавлял, проводят какие-то испытания на Иссык-Куле, но где и какие я и понятия не имел.

Отказать я не мог, но я и не хотел отказывать, наоборот, с удовольствием согласился доставить макет к месту испытаний, хотя Пржевальск был мне не по пути.

Я обрадовался, что посмотрю Пржевальск и другую часть озера – Пржевальск находился в восточной его части, на южном берегу озера, а экспедиция примерно в десяти километрах ещё дальше по южному берегу. Впрочем, за точность я не ручаюсь. Может быть, и больше.

Меня должна была встретить в Пржевальске машина экспедиции и доставить на место.

Накануне поездки меня пригласили в первый отдел Института гидродинамики. Там меня спросили, умею ли я стрелять из пистолета. Я умел, этому меня обучили на военных сборах, когда я ещё учился в институте. Тогда мне вручили пистолет ТТ в кобуре и патроны к нему.

Потом мне дали сопроводительные документы к макету, письмо с просьбой ко всем официальным лицам оказывать мне всемерное содействие и разрешение на оружие.

Наконец, вынесли макет. Я ахнул. Это был цилиндрический пенал высотой метра 3, а, может быть, и побольше и диаметром сантиметров 35-40.

– Там внутри модель ракеты, – сказал мне начальник 1-го отдела Петр Васильевич Коробенко. – Сами не открывайте и не давайте никому открыть пенал. Он запечатан. Вы должны привезти пенал на Базу ВМФ в Койсары с целой печатью и сдать его на месте уполномоченному первого отдела. Больше никому. В багаж и камеру хранения сдавать нельзя. Груз должен быть все время при Вас. При необходимости защитить груз, применяйте оружие.

Я взял пенал за лямку и повесил себе на плечо.

– Килограммов двенадцать, — прикинул я. Ничего страшного, от самолёта и до самолета донесу. Надеюсь, никто на него не позарится, так что стрелять не придётся.

Не имея опыта перевозки таких грузов, я, как оказалось, был излишне самоуверен.

В те годы аэрофлот ещё не ввёл многочисленных запретов на перевозку взрывопожароопасных веществ, не ограничивал ручную кладь по размеру. А разрешение на поездку с пистолетом я предъявил. Так что, зарегистрировавшись, я спокойно прошёл с портфелем в руках, ракетой на плече и пистолетом в кобуре на поясе к самолёту.

Девушка, которая регистрировала меня на стойке, спокойно взглянула на мой длинный пенал, но ничего не сказала. А вот при входе в самолёт стюардесса меланхолично заметила:

– И куда Вы его поставите?

– Он должен быть со мной, – решительно сказал я.

– Садитесь на место у прохода и поставьте его между ног. Другого места нет.

Я так и поступил. Даже здесь этот цилиндр еле помещался по высоте, а положить его в проходе было нельзя, потому что стюардессы должны были возить там тележки с напитками и едой. Зато когда сидящий передо мной пассажир захотел откинуть свое кресло, ракета наклонилась и дальше уже лежала на мне.

Читайте также:  Соленое озеро на арбатской стрелке

Столик, чтобы поесть, я поставить, конечно, не мог. Рядом сидящие пассажиры смотрели на меня с сочувствием, но советов не давали и забрать ракету к себе тоже, естественно, не предлагали.

Кобура мешала сидеть, я ослабил пояс и передвинул ее на живот. Хорошо, что лёту было чуть больше двух часов. Мне захотелось в туалет, но я представил себе, как иду со своей ракетой по проходу, а весь самолёт глядит на меня с недоумением и любопытством. Потом я вспомнил, что в туалете низкий потолок, и ракета там не встанет.

– Можно, конечно, попросить стюардессу покараулить ее в коридоре, – подумал я.

Из самолёта ракета никуда не денется. Но все же решил терпеть. Кое как я вытерпел.

Следующее неудобство было с туалетом в аэровокзале, куда мне пришлось зайти вместе с ракетой, потому что оставить ее вне кабинки я не мог, сдать в камеру хранения тоже. Представляю себе картинку для посетителей туалета – торчащий цилиндр из кабинки.

Потом я два часа сидел в зале ожидания и ждал, когда объявят посадку на самолёт до Пржевальска. Он, как назло, задерживался. Наконец, нас повели к самолёту, но это оказался не самолёт, а самолётик. Кажется, его марка была АН-2 или ПО-2.

Там могло разместиться всего 5-6 пассажиров, а о том, чтобы держать мою ракету вертикально не могло быть и речи. Видя мою нерешительность, когда я забрался в кабинку и притормозил при входе, лётчик сказал:

– Да положи эту бандуру на пол, другой возможности нет.

И я её со спокойной душой положил на пол. Куда смог, поскольку проходов здесь не было, и распоряжающихся стюардесс тоже.

Летели мы совсем недолго. Надо было только подняться до перевала, а потом спуститься и перелететь озеро. Сначала всё под нами замелькало с калейдоскопической быстротой, потому что, поднимаясь вверх вдоль склонов гор, самолет все равно летел близко к поверхности земли. Потом он поднялся повыше, мелькание прекратилось, и взгляд охватил развернувшуюся панораму. Зрелище было захватывающим, и я на время забыл и о ракете, и о пистолете. Любовался пиками и ущельями-провалами и сверкающими на солнце снегами. Величием гор и неподвижностью. Всё как будто застыло века назад, чтобы остаться таким и на века вперед. Потом мы начали падать, но это было не падение, а быстрый спуск. Открылось озеро, которое было на этот раз цвета индиго. Потом большая долина, изрезанная реками и ручьями. Потом мы недолго летели над озером. И неожиданно приземлились на аэродроме с травяным полем.

Встречающая меня машина подъехала прямо к самолёту, и вскоре я уже трясся на газике по разбитой дороге к Базе военно-морского флота, которая располагалась на южном побережье озера в Койсары.

На базе военно-морского флота

Встретили меня ребята из Морской физической секции как родного. Здесь были хорошо знакомые мне выпускники Высшего Военно-морского училища им. Дзержинского Ю.А. Попов, В.В. Соколов, В.Г. Богдевич, Ю.В. Балакирев и В.Н. Исаченков, а также несколько механиков.

Они посочувствовали моим трудностям с длинной ракетой и предложили задержаться у них на несколько дней. Ребята участвовали в разработке межконтинентальной ракеты «Шквал», которая должна была стартовать из подводной лодки, находящейся в воде под поверхностью, что обеспечивало скрытность запуска. Но не как разработчики, — они занимались научными работами по повышению тактико-технических характеристик ракеты.

А задач было много. Пока что еще не было межконтинентальных баллистических ракет, стартующих, когда лодка находится на глубине. Были там у ребят в экспедиции и другие интересные задачи, например, работы по снижению сопротивления при движении судов и торпед.

Иссык-Куль был выбран, вероятно, из-за возможности обеспечить скрытность проводимых работ, близости к Новосибирску и, безусловно, возможности проводить испытания круглый год, озеро-то незамерзающее. Поскольку туда зачастили военные моряки, все местные жители знали, что на озере в Койсары находится база Военно-морского флота.

Читайте также:  Столики на берегу озера

Я тоже знал, что она существует уже несколько лет, но не знал, где точно. Ребята из Института гидродинамики ездили на испытания каждый год, проводя там многие месяцы. Знал я, что в самом Пржевальске находится Машзавод, который что-то изготавливал и для Морской физической секции, но в основном — по заказу ВМФ.

После распада СССР база по-прежнему существовала, но теперь ВМФ ее арендовал. Разруха, наступившая после распада СССР в 1991 году, не миновала и базу, но к моменту, когда в 2005 году она была рассекречена, многое было восстановлено, и там даже проводились пуски торпед, о которых с гордостью сообщала киргизская пресса. В этом месте на южном берегу Иссык-Куля и сейчас находится 914-я база ВМФ России.

Пристроился к этой базе и Богдан Войцеховский. Его группа проводила испытания модульного ураганоустойчивого опреснительного ветроагрегата на обратном осмосе. Богдан тогда надолго увлёкся энергетикой ветра и разрабатывал «ветряные электростанции» (чуть не написал «мельницы»). Но не думайте, что хотел посмеяться над этим.

Его работы были весьма серьёзными. Он искал возможности для использования этой энергии на месте. На Иссык-Куле было сразу два подходящих условия. Ветер и солоноватые воды озера, непригодные для питья. Поэтому и был здесь смонтирован и проходил испытания опреснительный агрегат на ветровой энергии.

Ребята устроились здесь основательно. В магазины ездили в Пржевальск, который и показали мне на следующий день.

Источник

Здесь испытывают торпеды

Корреспондент «Росбалта» перешагнул порог испытательного центра «Улан» — сюда не пускали журналистов 70 лет. Иссык-Куль идеальное место для испытаний: соленость морская, чужих нет, торпеду не потеряешь. У России сейчас таких мест нет. Но Киргизия теперь — заграница.

Корреспондент «Росбалта» перешагнул порог испытательного центра «Улан» — сюда не пускали журналистов 70 лет. Иссык-Куль идеальное место для испытаний: соленость морская, чужих нет, торпеду не потеряешь. У России сейчас таких мест нет. Но Киргизия теперь — заграница.

Сами заводчане предпочитают называть торпеды «изделиями». С конца 1942 года, когда Сталин лично подписал приказ о его создании на Иссык-Куле, испытательный комплекс морского оружия «Улан» работал с десятками тысяч «изделий». Предприятие давно уже стало полностью частным, но режим секретности на нем остался, как в советские годы.

Эстакада для испытаний

По словам Владимира Степанова, который начинал на предприятии слесарем четверть века назад, было время, когда на «Улане» работало свыше 1500 человек, а теперь их осталось около сотни. В советское время в день проводилось по 5-6 испытаний, а теперь хорошо, если такой объем испытывается в год. Как раз перед моим приездом завод испытал очередные изделия торпедного завода «Дастан» из Бишкека.

Чувствуется, что директор «Улана» Владимир Степанов не привык общаться с журналистами

Однако же, говорит Владимир Вячеславович, у предприятия есть надежда на то, что скоро появится большой заказ из России. Выбор у российского ВМФ, в общем-то, не богат.

«По техническим условиям торпеды, находящиеся в арсеналах или на боевом дежурстве, необходимо раз в десять лет подвергать среднему ремонту – то есть, говоря проще, перебирать все узлы, электронику, ходовую и так далее, а потом хотя бы часть партии обязательно требуется испытывать в воде, — рассказывает Степанов. — Мы являемся испытательным полигоном, сами оружие не производим, но наши специалисты способны ремонтировать и испытывать не только электрические торпеды производства «Дастана», но и тепловые торпеды производства завода имени Кирова в Алма-Ате. То есть основные виды торпед, которые стоят на вооружении российского ВМФ. К слову сказать, за 70 лет наш завод работал с 24 видами торпед, ракет и мин».

«Я примерно представляю, — говорит Степанов, — сколько тысяч изделий может быть сейчас в российских арсеналах. В свое время мне довелось побывать в командировках во многих арсеналах – от Мурманска до Камчатки. И, насколько мне известно, их ремонт и испытания в последние двадцать лет если и проводились, то в небольшом объеме. Собственно, испытывать их можно было либо у нас, либо на полигоне в Феодосии, который оказался после распада Союза на территории Украины, и по понятным причинам приказал долго жить. Можно еще проводить испытания на Ладоге, но там несопоставимый с морской водой уровень солености, а Иссык-Куль – соленое озеро. Кроме того, Ладоге недостает глубины. Мы же можем проводить испытания на глубине от 200 до 400 метров и более. И, наконец, Ладожское озеро замерзает зимой – а Иссык-Куль нет».

Читайте также:  Где соленые озера челябинской области

Заместитель директора московского Института военного и политического анализа Александр Храмчихин, к которому корреспондент «Росбалта» обратился за комментарием, подтвердил, что проблема действительно существует. Однако, по его словам, возможно, что россияне из геополитических соображений предпочтут строить свой собственный полигон, например, чтобы меньше было посторонних глаз, на Белом море – «сколько бы это ни стоило».

А стоить это будет миллиарды. К тому же остается открытым вопрос – где взять опытных специалистов? Степанов говорит, что он сам, прежде чем его допустили к работе, в свое время, уже обладая рабочей специальностью, доучивался полтора года.

Сегодня торпеды доставляют на берег залива Пржевальского автотранспортом. Чаще всего длина такой торпеды составляет около 8 метров. Но на принадлежащем АО «Улан» катере «Штиль» есть и специальный кожух для изделий меньшей длины. В зависимости от пожеланий заказчика, их могут испытывать либо на мелководье, либо на глубокой воде.

Кожух для торпеды

В идеале торпеда, в которой отсутствует боевая часть, должна всплыть по завершении испытаний через несколько километров после запуска. Тогда ее ловит катер-торпедолов «Прилив». Если случится ЧП, и торпеда утонет, то на предприятии разработана уникальная методика их подъема с глубины до 38 метров без помощи водолазов.

Еще один катер испытательного центра. Называется «Шторм»

Когда торпеда идет под водой, с корабля ее не увидишь. Раньше поднимали в воздух для контроля небольшой самолет. Теперь на «Улане» используют датчики, которые позволяют отслеживать много параметров, включая скорость и уровень шума. «Я не думаю, что в России много осталось в строю рабочих и инженеров, имеющих такой опыт работы с торпедами, — говорит Владимир Вячеславович. – А у нас они до сих пор в строю. И за всю историю предприятия – никаких взрывов или аварий у нас не было».

Впрочем, пока письма с предложениями о сотрудничестве, направленные руководством «Улана» в министерство обороны РФ, оставались без ответа. Возможно, ситуация сдвинется уже в августе, поскольку на полигоне ждут, наконец, приезда делегации российских оборонщиков.

В прошлые годы сильно выручало сотрудничество с Индией, и в прошлом году «Улан» посетил министр обороны этого государства. Ходили разговоры о том, что Индия даже выкупит часть пакета акций «Улана». Ведь ее ВМС вооружены подводными лодками, построенными еще по советскому проекту. К слову сказать, у АО сейчас около 150 акционеров, и крупным миноритарием является алма-атинский завод имени Кирова (филиалом которого он считался при советской власти). Но «роман» с Индией не имел продолжения, и в нынешнем году вооруженные силы Индии к приобретению пакета интереса не проявляли и заказов «Улану» не предоставляли. С КНР же, так сложилось исторически, «Улан» никогда не сотрудничал (тут приходилось выбирать – либо Китай, либо Индия, что-нибудь одно).

Почти забытое слово «конверсия». Мирная продукция «Улана»

Предприятие и в нынешних сложных условиях сводит концы с концами, в том числе за счет конверсионных производств – от сепараторов для сельского хозяйства до частных катеров. Но рассчитан он был совсем на другое. Часть корпусов на его обширной (более 50 гектаров) территории стоят без дела и заметно ветшают.

Один из первых цехов. Здесь как будто остановилось время

Владимир Степанов полагает, что помочь России сохранить свой торпедный арсенал должны общими усилиями три предприятия – завод Кирова, ТНК «Дастан» и АО «Улан». И тогда в этих цехах закипит жизнь. Костяк трудового коллектива на «Улане» остался, обучить молодежь – задача вполне решаемая. Видимо, сотрудничество с Россией усилится, если россияне приобретут, как планировали, торпедный завод «Дастан» в Киргизии. Но пока за него продолжается торг, и формула компромисса еще не найдена.

Источник

Поделиться с друзьями
Байкал24