Как разливается река ока

Из-за ливней в Тульской области Ока вышла из берегов

Ливни были в Калуге и Орле накануне. Сегодня очевидцы рассказывают, что вода прибывает буквально на глазах.

Резкий подъем воды в Оке начался сегодня. За день под воду ушли пляжи в Поленово и Бунырево.

Читатели прислали Myslo фото и видео, снятое в Бунырево с разницей в несколько часов. Около полудня пляж был частично затоплен:

А около 17 часов дня песок практически полностью скрыла вода:

Аналогичная ситуация и в Поленово:

В пресс-службе тульского ГУ МЧС пояснили, что резкий подъем воды в Оке связан с ливнями, которые 17 июля шли в Орле и Калуге. Администрация зон отдыха в тульской области огородила пляжи. Угрозы жизни и здоровью из-за разлива река нет. Высокий уровень воды сохранится в реке в ближайшие несколько дней. Ситуация находится на контроле МЧС.

Отметим, из-за непогоды в черте Калуги из-за обильных дождей уровень воды в реке поднялся на 178 сантиметров.

Источник

Большой разлив: как половодье в подмосковном Белоомуте меняет жизнь поселка

В середине апреля в Луховицком районе разливается Ока и отрезает некоторые поселки от больших дорог и городов. Корреспондент ТАСС съездила в поселок Белоомут и узнала, какие сложности вносит половодье в быт местных жителей

Большая вода

Маленькая девочка в непромокаемом комбинезоне на лямках и резиновых розовых сапожках изо всех сил топает по воде и заливисто смеется. Она пробует глубину перед собой пластиковой лопаткой, теряет равновесие, но отец успевает удержать ее за лямки, поднимает одной рукой себе на плечо.

Перед ними — разлившаяся Ока. Из воды, затопившей дорогу, торчит указатель с перечеркнутым названием поселка: Белоомут. Раз в году, в апреле, если прошедшая зима была снежной, Белоомут становится центром притяжения туристов, дачников и жителей окрестных сел Луховицкого района: сюда приезжают посмотреть на половодье. Впрочем, приходят и местные.

— Я любуюсь! Я пришла и не хочу уходить. Это же экранизация «Дед Мазай и зайцы». Это же экзотика! — говорит женщина в элегантной шляпке и пальто. Это Виолетта Кореневкина, она работает в Белоомуте учителем музыки.

Половодья в поселке не было уже несколько лет из-за малоснежных зим. В этом году сказались февральские снегопады — вода в реке поднялась на 6 м, но это, по словам местных жителей, не так уж и много.

— Вот в моем детстве было половодье так половодье, в 94-м году вообще затопило первые этажи вон тех пятиэтажек, — говорит Алексей, отец девочки в комбинезоне, и показывает на кирпичные дома в нескольких десятках метров от кромки воды. — У бабушки, помню, банки закатанные в подполе плавали. А мы на лодках катались.

— Вот в 18-м году тоже было много воды. Сейчас не дошло до уровня 18-го года, — добавляет Игорь Чаплин, начальник службы по управлению белоомутскими территориями: он пришел встретить нас у переправы. — Мы не считаем, что Белоомут отрезан. Сейчас через разлив людей перевозит «Камаз» и спасатели тульского МЧС, если грузовик не будет проходить, будет переправлять на ПТС — плавсредстве на подушке. Так что без сообщения не останемся. Все готовы. Мы в магазины продукты заранее завезли. В аптеках лекарства есть.

Белоомут — поселок городского типа с населением 6,5 тыс. человек. Прошлой весной и летом во время карантина оно выросло до 15 тыс. — на дачи переселились москвичи. Здесь есть школы, детские сады, больница, библиотеки. Работает рынок, несколько магазинов сетей «Пятерочка» и «Магнит».

Белоомут расположен на левом берегу Оки примерно в 160 км от Москвы и действительно не отрезан во время разлива от других населенных пунктов: из него можно выехать на Новорязанское шоссе. Можно добраться до Коломны — до нее от Белоомута чуть больше 40 км, правда, автобус ходит редко и заезжает по пути в соседние поселки, поэтому дорога занимает более полутора часов. Автобус до столичного метро «Котельники» ходит несколько раз в день.

Читайте также:  Размер водоохранной зоны рек ручьев

Большая вода отрезает Белоомут от поселка Фруктовая на правом берегу Оки, через который удобнее всего добираться до железнодорожной станции и ближайшего города — Луховиц. Там работают многие жители поселка, и сейчас, в половодье, путь на работу и обратно домой состоит для них из трех частей — катер, автобус и грузовик МЧС.

Когда разлива нет, через реку ходит паром, он перевозит и пеших пассажиров, и автомобили. Во время половодья паром закрывают, а через Оку пускают «корыто» — небольшое судно для перевозки людей. Оно ходит с шести утра до семи вечера.

— У нас все знают это время, — объясняет житель Белоомута и администратор группы «Вконтакте» «Белоомут Live» Александр Петухов. — И в Луховицах знают о поселках, в которых бывает разлив. Это не только наш, это и Ловцы, и Дединово. И там тоже есть переправы. Такого, чтобы нигде не работала ни одна, — не помню такого.

Александр говорит, что большая часть жителей Белоомута ездит на работу в Москву и Луховицы.

— Работадатели идут навстречу, отпускают пораньше, чтобы люди успели переправиться. Мне как-то даже разрешали оставаться ночевать на работе. Или у друзей, родственников остаются люди в Луховицах.

— Получается, если человек работает допоздна, он не попадет домой? — спрашиваю я.

— Почему это не попадет? — удивляется Игорь Николаевич. — Если поздно, то на такси через Дединово в объезд. А вообще, нет у нас таких, все люди заранее знают. Мы и жителям в Слёмах предлагали на время половодья помощь, хотели пожилых людей положить в нашу больницу, чтобы у нас переждали.

Слёмы, то есть Слёмские Борки, — один из нескольких поселков, которые большая вода как раз превратила в острова. По словам Чаплина, летом в Слёмы стекаются дачники, а постоянно там живет всего несколько человек.

— Им туда доставляем продукты катером ГИМС (Государственная инспекция по маломерным судам прим. ТАСС). У нас там и пожарная машина стоит. Там есть староста, она звонит, когда им что-то нужно, и мы везем. Там сейчас в основном бабушки, у них огород, не хотят бросать. А так обычная жизнь у нас.

Страсти по мосту

Уже много лет в Белоомуте идут споры о необходимости моста, который бы избавил местных жителей от вынужденного ожидания парома через Оку.

— Да мост нам нужен! — восклицает один из местных жителей у переправы, заметив нас с Чаплиным. Хотя бы понтонный мост, когда разлива нет. Потому что надо ровно к той минутке подойти, когда понтон отходит, нельзя опоздать, а то еще полчаса ждать надо. Вот в Озерах, например, была одна полоса, а сейчас уже двухполосный понтонный мост стоит, а на время разлива можно снять его. Если баржи — тоже разводить. Ну в Коломне же есть такой мост, и ничего! Такая же служба останется, все паромщики останутся, и все это будет работать.

— Ну как же понтонный? возражает ему Игорь Николаевич. — Если даже поставить понтон, у нас же тут очень большая проходимость барж, навигация, у нас 24 баржи в сутки проходит, его разведут и не сведут. Часто придется держать разведенным!

— Мост понтонный делать нецелесообразно, потому что он только до нас будет, а есть еще Ловцы и Дединово, — возражает Алексей. — Мы в разлив зависимы от других населенных пунктов, например, если Гольный Бугор переливает, то тогда только через Рязанку проезд, надо делать большой крюк. Гольный Бугор поднимать надо, там прям низина, и ее никто не хочет исправлять. Всю мою жизнь там яма. Может, какую-то трубу туда. А то нам до Луховиц получается дольше ехать, чем до Коломны.

— Вода уйдет, а проблемы останутся те же! Вот про что напишите! Вот люди приезжают вечером, опоздал — и все, ждать надо полчаса, час, — добавляет другой местный житель.

— Ну, вот давай по-честному, у нас что, люди работают до 11 часов? Много таких? — спрашивает Чаплин.

Проблему много обсуждали и предлагали разные решения. Одно из них — строительство фуникулера, который бы перевозил пассажиров через Оку. Но он не решил бы проблему автомобильного сообщения.

— Да вы представляете, какие это деньги? — говорит Александр Петухов. Если строить автомобильный мост до Фруктовой — это несколько километров. А в поселках окрестных всего несколько тысяч человек. И разлив раз в несколько лет.

Читайте также:  Погода на реке или казахстан

Александр считает, что неудобства, связанные с паромной переправой, на самом деле не такие серьезные.

«Возьмите Чехию, Карловы Вары. Я там много ездил. И там тоже есть поселки, которые, как и наш Белоомут, отрезаны с одной стороны, и там надо переправляться паромом. И ничего, и еще за переправу надо платить, а у нас она бесплатная.

— Так хоть бы автобусы чаще ходили, — говорит мужчина лет 65 в форменных синих брюках и куртке. — После девяти вечера пешком в любое время года добраться до Белоомута трудно.

Переправа

У временной переправы на правый берег толпится человек 15. К пристани причаливает катер — плавсредство, состоящее из понтона с рубкой, в которой сидит моторист, и присоединенной к нему «калоши», где размещаются пассажиры. Паромщик Леша выбрасывает сколоченный из досок трап, мы гуськом проходим по нему на судно, рассаживаемся напротив друг друга на лавочках. Леша затаскивает на борт трап, раздается громкое фырчание мотора, и «калоша» медленно отплывает от берега. Приезжие пассажиры снимают пейзажи: разлив реки, торчащие из воды верхушки кустов, крышу затопленной автобусной остановки.

Местный мужчина в синей форме вздыхает и смотрит на часы. Мы переплываем разлившуюся Оку за пять минут. У берега ждет небольшой автобус. Он забирает пассажиров и везет нас несколько минут по асфальтированной дороге, но скоро останавливается: дальше ему не проехать, дорогу затопила река. Водитель высаживает нас и возвращается к паромной переправе за другими пассажирами. А мы ждем «Камаз» МЧС, который перевезет нас через разлив.

— Эх, сюда бы уазик, — говорит кто-то из пассажиров.

— Лучше уж «Ленд Крузер»! — шутит другой.

— А я вот в аптеке в Белоомуте нашел лекарство, которого даже в Москве нет и в Луховицах нет! — говорит третий мужчина. — Забрал все, что было, четыре упаковки, теперь отправлю родственникам в Крым. Вот вам и плюс расположения!

Мы ждем минут 25. Мужчина в форме — он представляется Александром — снова смотрит на часы. Он работает охранником в Москве, сутки через трое, говорит — удобно.

— У нас тут работа в пределах 10–15 тыс. Фабрика швейная есть у нас, но шить я не умею — я военный человек. В армии меня уже не держат по возрасту, приходится ездить в Москву. Я еще полставки беру сверху, сегодня в восемь вечера заступлю и закончу послезавтра в шесть утра. И домой.

Если закончить работать в шесть утра, то до Белоомута получается добраться к полудню.

— Когда нет разлива, особых проблем нет, — говорит Александр. — Переправляюсь, на автобусе до электрички, там до Москвы. И обратно так же. На пароме переправился — там местный автобус бегает по поселку.

Но в период разлива добираться приходится дольше.

— На коломенском автобусе теряем часа три. Он ходит раз в день, в 10:45 пришел и без пятнадцати час он уходит на Коломну. Вечером только такси. По-другому никак. В прошлую смену пытались с попутчиками взять такси. Один загнул 3500. Другой — 3700, третий — 3 тыс. Потом девочка-пассажирка позвонила кому-то из знакомых, и нас за 2 тыс. четверых довезли.

Источник

Окское море. Как в Рязани Ока разливалась

Ока последние годы разливается слабо: ну, затопит Лесопарк, едва ли до автовокзала дойдет вода. То ли было раньше, когда и современная площадь Свободы затапливалась полностью!

В наших Венециях

Именно такое выражение использовали рязанцы в конце XIX — начале ХХ века, когда описывали родной город весной. По документам и даже личным письмам горожан известно, что ледоход начинался только в начале, порой даже в середине апреля. В два-три дня с реки полностью уходил весь лед, после чего сердца рязанцев замирали: Ну?! Как вода прибудет? Проходил еще день — разлива не начиналось, потом еще — река держалась в русле. Говорят, что Ока имела обыкновение разливаться именно по ночам, а с утра городские мальчишки уже летели по улицам с диким криком: «Прибывает! Прибывает!».

После этого счет переходил на часы и даже минуты. Ипподром, который когда-то был расположен на месте футбольного поля в лесопарке, тонул уже к вечеру того, первого дня. Та же участь ждала лесопильные заводы купца Ванькова, расположенные в районе современной улицы Лесопарковой, примерно там, где сейчас длинный дом на сваях (забегая вперед, стоит сказать, что дом этот строили в 1970-е годы именно как «устойчивый» к стихии разлива).

Читайте также:  Панайотов кадышева широка река

А в 1900-е годы рабочие лесопилки спешно увязывали свежеоструганные бревна в большие штабеля, используя для этого самое надежное (кстати, и до наших дней) средство — пеньковую веревку, которой нипочем ни вода, ни многопудовые нагрузки.

Но уровень Оки в те времена поднимался не на 2-3 метра, как сейчас, а на 7-8, и совладать с водной стихией не всегда удавалось. Был случай, что заготовленный на заводах лес всплыл, бревна проломили стену дощатого сарая, где хранились, и унеслись по течению. Говорят, приказчики Ванькова гонялись за ними на лодках, но выловили крайне мало, зато жители Вышгорода, Кораблина и даже Спасска много лет после того подправляли сени и даже топили печки «фабричными» бревнами.

Вода, однако, на этом не останавливалась: приблизительно на четвертые сутки от начала разлива подбиралась она к улицам Затинной и Иерусалимской (сейчас они слиты в единую улицу Затинную). Первым храмом, который встречала она на пути, была церковь Благовещенья, сохранившаяся близ Торгового городка по сей день. В 1801 году старинный деревянный иконостас обрушился прямо в воду, которая заполнила погреба и еще на полметра стояла в помещении (впрочем, современники свидетельствовали, что «во алтарь не вошла»).

Самое интересное заключается в том, что в помещении-то в это время шла служба: настоятель того времени Илларион Артеньев славился всяческим рвением, не прекращая службы даже «в пору буйства стихийного». Еще одна версия: в тот день была Пасха, поэтому служили ни на что не взирая прямо в воде.

Вероятно, только это и спасло от трагедии: прийти на такую службу решилось лишь несколько человек, все успели отпрыгнуть. Сам Артеньев, находившийся именно в алтаре, счел случившееся дурным знамением и к следующему году удалился в монастырь. А вот уже другой настоятель этой же церкви в 1841 году эвакуировал уже новый иконостас «с позолотою» к соседям, в храм Воскресенья Згонного (был в центре площади Свободы) — на время паводка.

Что может гимназист

Вообще же горожане ждали разлива и всегда улыбались кричащим «прибывает!» мальчишкам. Ведь на набережной, у кремля, в это время закипала самая активная жизнь: из Коростова приплывали «гондольеры» местного значения, готовые за гривенник покатать желающих по бескрайней глади разлива. Множество лодок сдавалось в прокат, половину средств от которого забирала городская управа, а половину — собственники.

Прокатиться на лодке считалось делом романтическим и весьма недорогим, а потому гимназисты, у которых вечно не хватало копейки на иной подарок, вывозили барышень на «водные прогулки». Случалось, уплывали далеко, на стремнину, и течение выносило парочку в свободное плаванье, возвращение из которого стоило гимназисту стертых мозолей, родительского гнева и рубля штрафа. Впрочем, штраф надо было платить только в том случае, если начинались поисковые работы, но такое хоть раз бывало всякий год.

Тому, почему сейчас не бывает таких разливов, есть несколько объяснений, наиболее авторитетное из которых — малое количество снега. Но еще в 1986 году вода подступала вплотную к площади Свободы — тогдашнего директора швейной фабрики чуть не уволили за то, что он не успел убрать из подвалов складские запасы дорогой ткани.

Говорят также, что и уровень воды в Оке, а еще быстрее — в Трубеже и Лыбеди, падает. Та же Лыбедь в XV, например, веке, была судоходной рекой, а в ХХ ее средняя ширина всего 1,8 метра. Соответственно, сколько бы снега ни натаяло, вода сейчас поднимается с более низкой точки, чем столетия назад.

Наконец, Ока постепенно меняет свое русло, которое отступает от Рязани и наступает в сторону Шумаши. Соответственно, воде до города становится «далеко». Правда, процесс это столь медленный, что вряд ли может быть заметен «на глаз».

Как бы там ни было, только в разлив в Оке можно наблюдать удивительное природное явление — меандры. Несколько огорчает, что такое наблюдение возможно лишь с высоты птичьего полета. По словам рязанского воздухоплавателя Александра Маврина, сверху видно, как разные течения (а их в разлившейся реке десятки) окрашиваются разными цветами из-за грунтов, которые размываются. Это выглядит как сложное переплетение цветных линий, почти как древнегреческий орнамент — меандр.

Наблюдал за течениями Оки Дмитрий Бантле

Источник

Поделиться с друзьями
Байкал24