Мы заняли места у берега реки

Бенефис соловья.

Чехов А. П. Бенефис соловья: (Рецензия) // Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Сочинения: В 18 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1982.

Т. 2. [Рассказы. Юморески], 1883—1884. — М.: Наука, 1975. — С. 143—144.

Мы заняли места у берега речки. Впереди нас круто спускался коричневый глинистый берег, а за нашими спинами темнела широкая роща. Расположились мы животами на молодой, мягкой травке, головы подперли кулаками, а ногам дали полную волю: суйся куда знаешь. Весенние пальто мы сняли, но двугривенных за хранение их не платили, ибо около нас, слава богу, капельдинеров не было. Роща, небо и поле вплоть до самой глубокой дали были залиты лунным светом, а вдали тихо мерцал красный огонек. Воздух был тих, прозрачен, душист. Всё благоприятствовало бенефицианту. Оставалось ему только не злоупотреблять нашим терпением и поскорей начинать. Но он долго не начинал. В ожидании его мы, согласно программе, слушали других исполнителей.

иволга, певица известная, серьезно занимающаяся. Мы прослушали ее с удовольствием и слушали бы долго, если бы не грачи, летевшие на ночевку. Вдали показалась черная туча, двинулась к нам и с карканьем опустилась на рощу. Долго не умолкала эта туча.

Когда кричали грачи, загалдели и лягушки, живущие в камышах на казенных квартирах, и целые полчаса концертное пространство было полно разнообразных звуков, слившихся скоро в один звук. Где-то закричал засыпающий дрозд. Ему аккомпанировали речная курочка и камышовка. За сим последовал антракт, наступила тишина, изредка нарушаемая пением сверчка, сидевшего в траве возле публики. В антракте наше терпение достигло своего апогея: мы начинали уже роптать на бенефицианта. Когда на землю спустилась ночь и луна остановилась среди неба над самой рощей, настала и его очередь. Он показался в молодом кленовнике, порхнул в терновник, повертел хвостом и стал неподвижен. На нем серый пиджак. вообще он игнорирует публику и является перед ней в костюме мужика-воробья. (Стыдно, молодой человек! Не публика для вас, а вы для публики!) Минуты три сидел он молча, не двигаясь. Но вот зашумели верхушки деревьев, задул ветерок, затрещал громче сверчок и под аккомпанемент этого оркестра бенефициант исполнил свою первую трель. Он запел. Не берусь описывать это пение, скажу только, что сам оркестр умолк от волнения и замер, когда артист, слегка приподняв свой клюв, засвистал и осыпал рощу щелканьем и дробью. И сила и нега в его голосе. Впрочем, не стану отбивать хлеб у поэтов, пусть они пишут. Он пел, а кругом царила внимающая тишина. Раз только сердито заворчали деревья и зашикал ветер, когда вздумала запеть сова, желавшая заглушить артиста.

Когда засерело небо, потухли звезды и голос певца стал слабее и нежнее, на опушке рощи показался повар помещика-графа. Согнувшись и придерживая левой рукой шапку, он тихо крался. В правой руке его было лукошко. Он замелькал между деревьями и скоро исчез в чаще. Певец попел еще немного и вдруг умолк. Мы собрались уходить.

— Вот он, шельма! — услышали мы чей-то голос и скоро увидели повара. Графский повар шел к нам и, весело смеясь, показывал нам свой кулак. Из его кулака торчали головка и хвост только что пойманного им бенефицианта. Бедный артист! Избавь бог всякого от подобного сбора!

— Зачем вы его поймали? — спросили мы повара.

Навстречу утру жалобно закричал коростель и зашумела роща, потерявшая певца. Повар сунул любовника розы в лукошко и весело побежал к деревне. Мы тоже разошлись.

Читайте также:  Где может находиться город на реке

Впервые — «Осколки», 1883, № 21, 21 мая (ценз. разр. 20 мая), стр. 5. Подпись: А. Чехонте.

«NB. В полное собрание не войдет. А. Чехов» (ЦГАЛИ) .

Источник

Бенефис соловья

Мы заняли места у берега речки. Впереди нас круто спускался

коричневый глинистый берег, а за нашими спинами темнела широкая роща.

Расположились мы животами на молодой, мягкой травке, головы подперли

кулаками, а ногам дали полную волю: суйся куда знаешь. Весенние пальто мы

сняли, но двугривенных за хранение их не платили, ибо около нас, слава

богу, капельдинеров не было. Роща, небо и поле вплоть до самой глубокой

дали были залиты лунным светом, а вдали тихо мерцал красный огонек. Воздух

был тих, прозрачен, душист. Всё благоприятствовало бенефицианту.

Оставалось ему только не злоупотреблять нашим терпением и поскорей

начинать. Но он долго не начинал. В ожидании его мы, согласно программе,

слушали других исполнителей.

Вечер начался пением кукушки. Она лениво закукукала где-то далеко в

роще и, прокукукав раз десять, умолкла. Тотчас же над нашими головами с

резким писком пронеслись два кобчика. Запела затем контральто иволга,

певица известная, серьезно занимающаяся. Мы прослушали ее с удовольствием

и слушали бы долго, если бы не грачи, летевшие на ночевку. Вдали

показалась черная туча, двинулась к нам и с карканьем опустилась на рощу.

Долго не умолкала эта туча.

Когда кричали грачи, загалдели и лягушки, живущие в камышах на

казенных квартирах, и целые полчаса концертное пространство было полно

разнообразных звуков, слившихся скоро в один звук. Где-то закричал

засыпающий дрозд. Ему аккомпанировали речная курочка и камышовка. За сим

последовал антракт, наступила тишина, изредка нарушаемая пением сверчка,

сидевшего в траве возле публики. В антракте наше терпение достигло своего

апогея: мы начинали уже роптать на бенефицианта. Когда на землю спустилась

ночь и луна остановилась среди неба над самой рощей, настала и его

очередь. Он показался в молодом кленовнике, порхнул в терновник, повертел

хвостом и стал неподвижен. На нем серый пиджак. вообще он игнорирует

публику и является перед ней в костюме мужика-воробья. (Стыдно, молодой

человек! Не публика для вас, а вы для публики!) Минуты три сидел он молча,

не двигаясь. Но вот зашумели верхушки деревьев, задул ветерок, затрещал

громче сверчок и под аккомпанемент этого оркестра бенефициант исполнил

свою первую трель. Он запел. Не берусь описывать это пение, скажу только,

что сам оркестр умолк от волнения и замер, когда артист, слегка приподняв

свой клюв, засвистал и осыпал рощу щелканьем и дробью. И сила и нега в

его голосе. Впрочем, не стану отбивать хлеб у поэтов, пусть они пишут.

Он пел, а кругом царила внимающая тишина. Раз только сердито заворчали

деревья и зашикал ветер, когда вздумала запеть сова, желавшая заглушить

Когда засерело небо, потухли звезды и голос певца стал слабее и

нежнее, на опушке рощи показался повар помещика-графа. Согнувшись и

придерживая левой рукой шапку, он тихо крался. В правой руке его было

лукошко. Он замелькал между деревьями и скоро исчез в чаще. Певец попел

еще немного и вдруг умолк. Мы собрались уходить.

— Вот он, шельма! — услышали мы чей-то голос и скоро увидели повара.

Графский повар шел к нам и, весело смеясь, показывал нам свой кулак. Из

его кулака торчали головка и хвост только что пойманного им бенефицианта.

Бедный артист! Избавь бог всякого от подобного сбора!

— Зачем вы его поймали? — спросили мы повара.

Навстречу утру жалобно закричал коростель и зашумела роща, потерявшая

певца. Повар сунул любовника розы в лукошко и весело побежал к деревне. Мы

Источник

Антон Чехов
«БЕНЕФИС СОЛОВЬЯ»

«БЕНЕФИС СОЛОВЬЯ»

Мы заняли места у берега речки. Впереди нас круто спускался коричневый глинистый берег, а за нашими спинами темнела широкая роща. Расположились мы животами на молодой, мягкой травке, головы подперли кулаками, а ногам дали полную волю: суйся куда знаешь. Весенние пальто мы сняли, но двугривенных за хранение их не платили, ибо около нас, слава богу, капельдинеров не было. Роща, небо и поле вплоть до самой глубокой дали были залиты лунным светом, а вдали тихо мерцал красный огонек. Воздух был тих, прозрачен, душист. Всё благоприятствовало бенефицианту. Оставалось ему только не злоупотреблять нашим терпением и поскорей начинать. Но он долго не начинал. В ожидании его мы, согласно программе, слушали других исполнителей.

Вечер начался пением кукушки. Она лениво закукукала где-то далеко в роще и, прокукукав раз десять, умолкла. Тотчас же над нашими головами с резким писком пронеслись два кобчика. Запела затем контральто иволга, певица известная, серьезно занимающаяся. Мы прослушали ее с удовольствием и слушали бы долго, если бы не грачи, летевшие на ночевку. Вдали показалась черная туча, двинулась к нам и с карканьем опустилась на рощу. Долго не умолкала эта туча.

Когда кричали грачи, загалдели и лягушки, живущие в камышах на казенных квартирах, и целые полчаса концертное пространство было полно разнообразных звуков, слившихся скоро в один звук. Где-то закричал засыпающий дрозд. Ему аккомпанировали речная курочка и камышовка. За сим последовал антракт, наступила тишина, изредка нарушаемая пением сверчка, сидевшего в траве возле публики. В антракте наше терпение достигло своего апогея: мы начинали уже роптать на бенефицианта. Когда на землю спустилась ночь и луна остановилась среди неба над самой рощей, настала и его очередь. Он показался в молодом кленовнике, порхнул в терновник, повертел хвостом и стал неподвижен. На нем серый пиджак. вообще он игнорирует публику и является перед ней в костюме мужика-воробья. (Стыдно, молодой человек! Не публика для вас, а вы для публики!) Минуты три сидел он молча, не двигаясь. Но вот зашумели верхушки деревьев, задул ветерок, затрещал громче сверчок и под аккомпанемент этого оркестра бенефициант исполнил свою первую трель. Он запел. Не берусь описывать это пение, скажу только, что сам оркестр умолк от волнения и замер, когда артист, слегка приподняв свой клюв, засвистал и осыпал рощу щелканьем и дробью. И сила и нега в его голосе. Впрочем, не стану отбивать хлеб у поэтов, пусть они пишут. Он пел, а кругом царила внимающая тишина. Раз только сердито заворчали деревья и зашикал ветер, когда вздумала запеть сова, желавшая заглушить артиста.

Когда засерело небо, потухли звезды и голос певца стал слабее и нежнее, на опушке рощи показался повар помещика-графа. Согнувшись и придерживая левой рукой шапку, он тихо крался. В правой руке его было лукошко. Он замелькал между деревьями и скоро исчез в чаще. Певец попел еще немного и вдруг умолк. Мы собрались уходить.

— Вот он, шельма! — услышали мы чей-то голос и скоро увидели повара. Графский повар шел к нам и, весело смеясь, показывал нам свой кулак. Из его кулака торчали головка и хвост только что пойманного им бенефицианта. Бедный артист! Избавь бог всякого от подобного сбора!

— Зачем вы его поймали? — спросили мы повара.

Навстречу утру жалобно закричал коростель и зашумела роща, потерявшая певца. Повар сунул любовника розы в лукошко и весело побежал к деревне. Мы тоже разошлись.

Антон Чехов — БЕНЕФИС СОЛОВЬЯ, читать текст

См. также Чехов Антон — Проза (рассказы, поэмы, романы . ) :

БЕСЕДА ПЬЯНОГО С ТРЕЗВЫМ ЧЁРТОМ
Бывший чиновник интендантского управления, отставной коллежский секре.

БЕСПОКОЙНЫЙ ГОСТЬ
В низкой покривившейся избушке лесника Артема, под большим темным обр.

Источник

Бенефис соловья. А. П. Чехов

Мы заняли места у берега речки. Впереди нас круто спускался коричневый глинистый берег, а за нашими спинами темнела широкая роща. Расположились мы животами на молодой, мягкой травке, головы подперли кулаками, а ногам дали полную волю: суйся куда знаешь. Весенние пальто мы сняли, но двугривенных за хранение их не платили, ибо около нас, слава богу, капельдинеров не было. Роща, небо и поле вплоть до самой глубокой дали были залиты лунным светом, а вдали тихо мерцал красный огонек. Воздух был тих, прозрачен, душист… Всё благоприятствовало бенефицианту. Оставалось ему только не злоупотреблять нашим терпением и поскорей начинать. Но он долго не начинал… В ожидании его мы, согласно программе, слушали других исполнителей.

Вечер начался пением кукушки. Она лениво закукукала где-то далеко в роще и, прокукукав раз десять, умолкла. Тотчас же над нашими головами с резким писком пронеслись два кобчика. Запела затем контральто иволга, певица известная, серьезно занимающаяся. Мы прослушали ее с удовольствием и слушали бы долго, если бы не грачи, летевшие на ночевку… Вдали показалась черная туча, двинулась к нам и с карканьем опустилась на рощу. Долго не умолкала эта туча.

Когда кричали грачи, загалдели и лягушки, живущие в камышах на казенных квартирах, и целые полчаса концертное пространство было полно разнообразных звуков, слившихся скоро в один звук. Где-то закричал засыпающий дрозд. Ему аккомпанировали речная курочка и камышовка. За сим последовал антракт, наступила тишина, изредка нарушаемая пением сверчка, сидевшего в траве возле публики. В антракте наше терпение достигло своего апогея: мы начинали уже роптать на бенефицианта. Когда на землю спустилась луна остановилась среди неба над самой рощей, настала и его очередь. Он показался в молодом кленовнике, порхнул в терновник, повертел хвостом и стал неподвижен. На нем серый пиджак… вообще он игнорирует публику и является перед ней в костюме мужика-воробья. (Стыдно, молодой человек! Не публика для вас, а вы для публики!) Минуты три сидел он молча, не двигаясь… Но вот зашумели верхушки деревьев, задул ветерок, затрещал громче сверчок и под аккомпанемент этого оркестра бенефициант исполнил свою первую трель. Он запел. Не берусь описывать это пение, скажу только, что сам оркестр умолк от волнения и замер, когда артист, слегка приподняв свой клюв, засвистал и осыпал рощу щелканьем и дробью… И сила и нега в его голосе… Впрочем, не стану отбивать хлеб у поэтов, пусть они пишут. Он пел, а кругом царила внимающая тишина. Раз только сердито заворчали деревья и зашикал ветер, когда вздумала запеть сова, желавшая заглушить артиста…

Когда засерело небо, потухли звезды и голос певца стал слабее и нежнее, на опушке рощи показался повар помещика-графа. Согнувшись и придерживая левой рукой шапку, он тихо крался. В правой руке его было лукошко. Он замелькал между деревьями и скоро исчез в чаще. Певец попел еще немного и вдруг умолк. Мы собрались уходить.

— Вот он, шельма! — услышали мы чей-то голос и скоро увидели повара. Графский повар шел к нам и, весело смеясь, показывал нам свой кулак. Из его кулака торчали головка и хвост только что пойманного им бенефицианта. Бедный артист! Избавь бог всякого от подобного сбора!

— Зачем вы его поймали? — спросили мы повара.

Навстречу утру жалобно закричал коростель и зашумела роща, потерявшая певца. Повар сунул любовника розы в лукошко и весело побежал к деревне. Мы тоже разошлись.

Источник

Читайте также:  Славянск на кубани рыбалка на река протоке
Поделиться с друзьями
Байкал24