Не любимое нами озеро



Почему я не люблю озёра

Конечно же, озёра – прекрасные творения Природы, и не любить их в общечеловеческом понимании было бы, мягко говоря, странно. Я очень люблю проснуться в палатке на берегу какого-нибудь карельского озера и любоваться нарождающимся над ним новым днем. А не люблю я в озёрах охотиться, и вот почему.

За полвека увлечения подводной охотой мне довелось плавать с ружьем во многих самых разных озёрах: больших и маленьких, глубоких и мелких, проточных и застойных. И, насколько я помню, удачных охот было очень мало. Конечно, я задумывался: а почему так? Почему, точно зная, что в этом озере полно рыбы, я обычно мало что вижу? Почему, если озеро проточное, то в протоке я нахожу и беру рыбу, а в озере, где рыбы, безусловно, больше, не удается ее даже увидеть? Длительные наблюдения и размышления привели к следующим выводам.

Причины неудачных озёрных охот можно разделить на две основные группы: те, которые зависят от охотника, и те, которые от него не зависят, а определяются природными условиями. Начнем с первых.

Озёра – это стоячая, «тихая» вода. Когда в ней плывет такое чудище, как охотник в ластах, то шум от него, по сравнению с плаванием в реке, невероятный.

Чтобы было понятно, скажу: в воде возмущенный след от проплывшего карася сохраняется три минуты. Если в реке, где шумит текущая вода, качаются подводные ветки и пересыпаются бесчисленные песчинки, мы шум от собственного в ней пребывания еще как-то прячем, то в озере мы один на один с его тишиной. Рыба нас слышит, чувствует и задолго до прямого визуального контакта уходит. Кто-то скажет, что и в реке такое имеет место быть, и будет прав. Но степень такого пугающего воздействия в озере, безусловно, выше, чем в реке.

Большие озёра, как, впрочем, и большие реки, требуют использования моторных плав. средств. Оные не у всех охотников имеются, да и доставка их к водоему тоже накладывает ряд технических проблем. Само использование лодок, без сомнения, удобно, экономит силы и время, но, с другой стороны, требует энного времени для подготовки лодки, а после охоты ее разборки, укладки и так далее. Пожалуй, на этом и заканчиваются особенности охоты в озере, зависящие от самого охотника. То есть у того, кто умеет бесшумно плавать и нырять, кто способен на продолжительные подводные залежки или любит, лежа на поверхности среди жесткой водной растительности, подолгу ожидать подхода рыбы, шансов на охоту в озере больше. Однако все эти замечательные умения охотника могут не дать никакого результата только потому, что вы охотитесь в озере. И вот за это-то я их не люблю. Очень много природных факторов сильнее воздействуют на озерную рыбу, нежели на речную, тем самым определяя успешность или не успешность подводной охоты.

В озёрах рыба намного чувствительнее к воздействию окружающей среды: температуре, давлению, ветру, лунным циклам и т.д. Точнее сказать – к их сочетанию, которое каким- то образом рассчитать и потом учесть в охоте практически невозможно. Например, температура воздуха, а затем и воды может создавать на различных глубинах в стоячей воде так называемый термоклин. Как правило, рыба «висит» в слое воды, который больше насыщен кислородом и находится над термоклином. Но если в этом озере есть подводные ключи, то картина может быть обратной: нижний слой окажется для рыбы более благоприятным, нежели верхний.

Ветер поднимает волну, перемешивает поверхностные слои воды и насыщает их кислородом. Это для рыбы хорошо. Но качающаяся вода, образующиеся локальные течения для озёрной рыбы, непривычной к этому, – это плохо. На мелководье волна, срывая поверхностный донный слой, открывает рыбе новые порции корма, это – хорошо. И вот попробуйте определить, какие из этих «плохо» и «хорошо» будут превалировать и где искать рыбу, если над озером гуляет ветер.

В озере намного четче, чем в реке, действует цикличность кормежки. Если погода установилась, то нехищная рыба идет к «столу» (обычно прибрежная полоса с глубинами от 0,5 до 3–4 метров) примерно в одно и то же время. За ней подтягивается и хищник.

«Идет» – не обязательно приходит из глубины. Чаще она просто вылезает из-под придонного слоя того же телореза, начинает гулять, кормиться и становится доступной для охотника. А совершенно непреодолимые для него заросли мягкой водной растительности на дне озера, в отличие от рек, обычное явление. Например, в одном и том же озере, где нет глубин более 4 метров, в 5–6 часов утра можно хорошо пострелять линей, а днем уже никого не увидеть. Вся рыба попряталась под травяным ковром, и случайный охотник после нескольких дневных часов плавания скажет: «В этом озере рыбы вообще нет!»

Читайте также:  Малаховка коттеджи малаховское озеро

На поведение озёрной рыбы этот фактор (выход на кормежку) еще сильнее проявляется при смене дня и ночи. Особенно это заметно на глубоких озёрах и водохранилищах, где ночью на глубинах 5 метров и меньше на открытом дне вдруг обнаруживаются килограммовые окуни и многокилограммовые щуки. Мне запомнился такой характерный эпизод.

Охотились мы тогда с друзьями на Можайском водохранилище. В воду залезли поздно, часов в 6 вечера. Полазили со своего берега под пнями, но рыбы не было. Поплыли на другой берег, к устью речки Колочь. Там нашли угрей и неплохо на них поохотились. Возвращались уже перед самыми сумерками. Проплывая над теми же пнями, обследованными тремя часами ранее, решили заглянуть в них. И что вы думаете, там оказалось полно рыбы: язи, судаки и щуки! Рыба поднялась с глубины, с главного русла. Но не следует думать, что теперь мы знаем, когда надо лезть в воду и быть уверенным в успехе. На другой день, из-за опять же сочетания нескольких природных факторов, рыба может появиться в другое время. А может и вовсе не появиться!

Мои друзья из Екатеринбурга, проезжая как-то мимо большого озера, обнаружили в «луже» глубиной максимум метр, шириной метров 5–7 и длиной метров 50–70 большое стадо карпов. Они зашли туда по трубе, проложенной под дорогой и соединяющей лужу с озером. Спрашивается: почему они туда набились? Это точно не нерест, так как в тех краях сазан не нерестится. А в то же самое время можно часами плавать по самому озеру и ничего не увидеть. Вот эта самая непредсказуемость больших стоячих водоемов и отворачивает лично меня от охоты в них. Для убедительности приведу самый свежий пример – моя июньская этого года охота в озёрах Челябинской области.

В одном обширном озере, почти в трехстах километрах от Екатеринбурга, водятся огромные окуни.

Мои друзья таких горбачей на 2 кг стреляли, а видели еще более крупных. Это меня и заманило, так как в арсенале моих трофеев окуней более 1,2 кг нет. И вот мы на берегу этого озера. По озеру гуляет волна до «белых барашков», пасмурно, то и дело срывается дождь. Погода резко сменилась: еще вчера была жара, стоявшая две недели кряду, а сегодня – пожалуйста. Неделю назад мои друзья стреляли рыбу на выбор – только крупную и только интересующего их вида. А сегодня, проплавав 3 часа на тех же местах, мы в четыре глаза не увидели. ничего живого! Пустыня!

На другой день поехали на другое озеро, отстоящее от первого на полторы сотни километров. Там тоже за 4 дня до этого один мой друг хорошо взял сазанов, а другой их не стрелял, а искал и брал только щук. Мы плавали часа четыре и не видели ни сазанов, ни карасей, ни щук – ничего! На третий день плавали в Алабуге, известном многим охотникам и популярном у них озере. Потом, когда уже вылезли из воды, мои друзья сказали: «Мы сразу увидели разницу. Неделю назад тут же входили в воду, так всюду была рыба. И щуки, и караси, много линя. Взяли по три хороших сазана. А сегодня только влезли, сразу видим – что-то не то. Нет совсем рыбы, даже мелочи».

Вот так, за три дня охоты на проверенных местах, в озёрах, где много разнообразной рыбы, я не сделал ни одного выстрела! А всего-то: продолжительная жара резко сменилась похолоданием. Думаю, в среднерусской речке я рыбу все равно нашел бы.

Источник

Елена Габова — Не пускайте Рыжую на озеро: Рассказ

Светка Сергеева была рыжая. Волосы у неё грубые и толстые, словно яркая медная проволока. Из этой проволоки заплеталась тяжёлая коса. Мне она напоминала трос, которым удерживают на берегу большие корабли.

Лицо у Светки бледное, в крупных веснушках, тоже бледных, наскакивающих одна на другую. Глаза зелёные, блестящие, как лягушата.

Сидела Светка как раз посреди класса, во второй колонке. И взгляды наши нет-нет да и притягивались к этому яркому пятну.

Светку мы не любили. Именно за то, что она рыжая. Ясное дело, Рыжухой дразнили. И ещё не любили за то, что голос у неё ужасно пронзительный. Цвет Светкиных волос и её голос сливались в одно понятие: Ры-жа-я.

Выйдет она к доске, начнёт отвечать, а голос высокий-высокий. Некоторые девчонки демонстративно затыкали уши. Забыл сказать: почему-то особенно не любили Светку девчонки. Они до неё даже дотрагиваться не хотели. Если на физкультуре кому-нибудь из них выпадало делать упражнения в одной паре с Рыжухой – отказывались. А как физрук прикрикнет, то делают, но с такой брезгливой миной на лице, словно Светка прокажённая. Маринке Быковой и окрик учителя не помогал: наотрез отказывалась с Сергеевой упражняться. Физрук Быковой двойки лепил.

Читайте также:  Озеро маджоре италия достопримечательности

Светка на девчонок не обижалась – привыкла, наверно.

Слышал я, что жила Светка с матерью и двумя сестрёнками. Отец от них ушёл. Я его понимал: приятно ли жить с тремя, нет, четырьмя рыжими женщинами? Мать у Светки тоже рыжая, маленького росточка. Одевались они понятно как – ведь трудно жили. Но наши девчонки трудности Рыжухи во внимание не принимали. Наоборот, презирали её ещё и за единственные потёртые джинсы.

Ладно. Рыжая так Рыжая. Слишком много о ней.

Очень любили мы походы. Каждый год ходили по несколько раз. И осенью, и весной. Иногда зимой в лес выбирались. Ну, а летом говорить нечего. Летом поход был обязательно с ночёвкой.

Наше любимое загородное место было Озёл. Здесь славное озеро – длинное и не очень широкое. По одному берегу сосновый бор, по другому – луга. Мы на лугах останавливались. Палатки ставили, всё честь честью.

Мы с Женькой в походах всегда рыбачили. Тем более, в Озёле. Озеро рыбное, окуни тут брали и сорога, а ерши, так те словно в очередь выстраивались, чтобы хапнуть наживку. Всегда мы девчонкам на уху приносили. Объеденье. Хоть из-за одной ухи в походы ходи, до того вкусно.

Брали напрокат лодку – была тут небольшая лодочная станция – и плыли на середину озера. Все дни напролёт с Женькой рыбачили. А вечером… Вечером, на зорьке, самый клев, а нам половить не удавалось.

Из-за Рыжухи, между прочим, из-за Светки Сергеевой.

Она с нами тоже в походы ездила. Ведь знала, что одноклассники её не любят, а всё равно ездила. Не прогонишь же.

Вечером возьмёт Светка синюю лодку и тоже на середину озера гребёт. Вокруг красота, солнышко за сосны закатывается, в воде деревья отражаются, а вода тихая-тихая, и видно, как со Светкиных вёсел срываются розовые от солнца капли.

Выгребет Светка на середину озера, вёсла в воду опустит и начинает. Выть начинает.

То есть, она пела, конечно, но мы это пением не называли. Высокий голос Рыжухи раздавался далеко по озеру, по лугам.

Клевать у нас переставало.

Почему ей нужно было на середине озера петь – не понимаю. Может, окружающая природа вдохновляла? К тому же от воды резонанс сильный. Ей, наверно, нравилось, что её весь мир слышит.

Что она пела – не берусь сказать. Жалобно, заунывно. Никогда я больше таких песен не слышал.

Женька начинал ругаться. Ругался и плевал в озеро в сторону Рыжухи. А я неторопливо и хмуро сматывал удочки.

Выла Рыжуха час-полтора. Если ей казалось, что какая-нибудь песня не очень удавалась, она заводила её снова и снова.

Мы вытаскивали лодку на берег и шли к одноклассникам.

Нас встречали смехом.

– Хорошо воет?– спрашивал кто-нибудь.

– Заслушаешься, – коротко отвечал я.

А Женька разражался гневной тирадой, которую я приводить тут не буду.

– Дура рыжая, – кривила губы Маринка Быкова. – И чего она с нами прётся? Выла бы себе дома.

А голос Рыжухи всё раздавался, и было в нём что-то родственное с начинающей расти травой, лёгкими перистыми облаками, тёплым воздухом, в котором роились ещё не умеющие кусаться комары.

Почему-то нам с Женькой не приходило в голову поговорить со Светкой по-человечески, попросить, чтобы она не пела над озером, не портила рыбалку. Может, она и не знала, что мешает кому-то.

В день последнего экзамена в девятом Нинка Пчелкина бросила клич:
– Кто завтра в поход?

И тут же устроила запись.

Она же распределила обязанности. Девчонки закупают продукты, мальчишки добывают спальники, палатки. Кассетник берет Маринка, камера хорошая у Женьки, на пленку «Кодак» скидываются все.

Женька подвалил к Рыжухе, опёрся руками о её стол и сказал:
– Рыжуха, сделай доброе дело, а?

Светка вспыхнула и насторожилась. Никто к ней с просьбами не обращался.

– Не езди с нами в поход.

Рыжуха поджала бледные губы и ничего не ответила.

– Не поедешь? Не езди, будь другом.

– Я с вами поеду, – высоким дрожащим голосом сказала Рыжуха, – а буду отдельно.

Вот это «отдельно» и было для нас всего опаснее. Опять отдельно от всех будет на озере выть! Опять вечерней зорьки мы не увидим.

Женька отошёл от Рыжей и прошептал мне:
– В этот поход я Рыжую не пущу. Или я буду не я.

Он торжествующе посмотрел на Светку, словно уже добился своего.

Тёплым июньским днём мы устроились на палубе теплохода. Нас, дружных, двадцать пять душ. У наших ног тюки с палатками, рюкзаки, из которых выпирают буханки хлеба, торчат ракетки для бадминтона. У нас с Женькой ещё и удочки. По всякому поводу мы смеёмся. Экзамены позади – весело. Лето впереди – весело.

Читайте также:  Озеро ханка город рядом

Рыжуха сидит на краю скамейки, рядом с ней – пустое пространство. Рядом с ней никто не садится.

За минуту до того, как отчалить, к Рыжухе подходит Женька. Он в синем спортивном костюме «Адидас» – стройный симпатичный малый. Выражение лица Рыжухи встревоженное, она чувствует подвох.

– Это твоя сумка?– спрашивает Женька и кивает на допотопную дерматиновую сумку, которая стоит около Рыжухи. В сумке, наверное, бутерброды с маргарином и яйца. Сверху высовывается серенький свитер, его Рыжуха взяла, видно, на случай похолодания. Я живо представил, как она в этом свитере сидит в синей лодке и портит нам рыбалку.

– Моя,– отвечает Светка.

– Алле хоп!– восклицает Женька, хватая сумку, и бежит с ней по палубе. И вот мы слышим, как он кричит уже с причала:
– Эй, Рыжая! Вон где твоя сумочка! Слышь?

Мы глядим через борт теплохода. Женька ставит сумку на железный пол и мчится обратно. Теплоход зафырчал, за кормой забурлило. Но трап ещё не убрали, около него стоит матрос в яркой футболке и пропускает опаздывающих пассажиров.

Рыжуха сидела-сидела, потеряно глядя в пол, потом как вскочит и – к выходу. Еле успела на берег, теплоход сразу же отчалил.

Свитера, наверно, жалко стало, бутербродов.

Женька рядом со мной стоит, Светке рукой машет и орёт:
– До свиданья, Рыжая! Гудбай! Извини, нельзя тебе на озеро, ты рыбу распугиваешь!

И девчонки со своих мест ей ручкой делают, кричат противными голосами:
– Прощай, подруга!

– Больше не увидимся!

И давай Женьку хвалить, что он так ловко с Рыжухой устроил.

Чего девчонки радовались, я, честно говоря, не понял. Ну, мы с Женькой, ладно, нам Светка мешала рыбу ловить. А им-то что? Ведь вместе со всеми Рыжуха и не бывала – недаром её ни на одной фотографии нет. Бродила одна по лугам, одна у костра сидела, когда все уже по палаткам расходились. Ела то, что с собой из дома брала. В начале похода она свои припасы на общий стол выкладывала, но ее хлеб с маргарином и яйца Быкова в сторону двигала. При этом лицо у нее было такое же брезгливое, как на уроке физкультуры, когда выпадало делать упражнения с Рыжухой.

Теплоход ещё толком не отошёл от города, а мы о Рыжухе уже забыли. Лишь на вечерней зорьке я о ней вспомнил, и в сердце ворохнулось что-то неприятное.

Но зато никто на озере не шумел. Клевало отлично. Женька был особенно оживлён. А мне это «что-то» мешало радоваться.

В десятый Рыжая не пошла. Классная сказала, что она поступила в музыкальное училище.

А ещё через пять лет произошла вот такая история.

В то время я начинал учиться в одном из Петербургских вузов. И познакомился с девушкой, которая взялась подковать меня, провинциала, в культурном отношении. В один прекрасный день Наташа повела меня в Маринку, на оперу.

И что же я вижу в первые минуты спектакля?

На сцене появляется золотоволосая красавица. У нее белейшая кожа! Как она величаво идёт! От всей её наружности веет благородством! Пока я ещё ничего не подозреваю, просто отмечаю про себя, что молодая женщина на сцене прямо-таки роскошная. Но когда она запела высоким, удивительно знакомым голосом, меня мгновенно бросило в пот.

– Тише!– шипит на меня Наташа.

– Ты понимаешь, это Рыжуха, – шепчу, нет, кричу ей шепотом, – мы с ней в одном классе учились.

– Что ты говоришь?! – всполошилась знакомая. – Ты понимаешь, кто это? Это наша восходящая звезда!

– Как её звать?– ещё на что-то надеясь, спросил я.

Весь спектакль я просидел, не шелохнувшись, не понимая, чего больше было в моём сердце – восторга или стыда.

После спектакля Наташа говорит:
– Может, пойдёшь за кулисы? Ей приятно будет увидеть своего земляка, да ещё одноклассника. Жаль, цветов не купили!

– Нет, давай в другой раз, – скромно ответил я.

Мне меньше всего хотелось встречаться с Рыжухой с глазу на глаз.

По дороге довольно вяло я рассказывал Наташе о Светке, о том, как пела она на озере. Теперь я не говорил, что она «выла». Мой авторитет в глазах знакомой значительно подскочил. А я в своих глазах…

– Надо же! – удивлялась Наташа. – С Сергеевой в одном классе учился!

Я плохо её слушал. Думал о том, что не Светка рыжая. Светка оказалась золотой. А рыжие мы. Весь класс рыжий.

Источник

Поделиться с друзьями
Байкал24