Повесть ехал грека через реку

Повесть ехал грека через реку

  • ЖАНРЫ 362
  • АВТОРЫ 288 791
  • КНИГИ 695 889
  • СЕРИИ 26 601
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 612 783

Ночью мне приснился мой умерший отец. Он сказал странную фразу: «Отдай ботинки Петру».

Я, наверное, спросил бы у него: «Почему?» Поинтересовался бы, с какой стати я должен отдать Петру свои новые английские ботинки, но в этот момент в мою дверь постучали. Негромкий настойчивый стук будто выманил меня из сна.

Я открыл глаза, не соображая, утро сейчас или вечер, или глубокая ночь.

— Вас к телефону, — объявила соседка Шурочка.

Шурочка подходила к каждому телефонному звонку в надежде, что звонят ей, но ей никто не звонил. И каждый раз в её «Вас к телефону» я различал ещё один грамм подтаявшей надежды.

— От меня ушла жена, — сказал в трубку Вячик.

— А который час? — спросил я.

— А когда она ушла?

— Не знаю. Я проснулся, её нет. Позвони ей, пожалуйста, и скажи: «Галя, ты сломала Вячику крылья. Он сдался. Делай с ним что хочешь, он на все согласен. Только вернись». Запомнил?

— Запомнил, — сказал я.

— Повтори, — не поверил Вячик.

— «Галя, ты сломала Вячику крылья. Он на все согласен. Только вернись».

— Ты пропустил: «Он сдался, делай с ним что хочешь».

— Это лишнее, — сказал я.

— «Делай с ним что хочешь» и «он на все согласен» одно и то же.

— Да? Ну, ладно, — сказал Вячик. — Ты позвони ей, потом сразу мне.

Вячик — руководитель нашего ансамбля. Он композитор. Творец. Первоисточник.

Талантливые люди бывают двух видов:

1. С чувством выхода — это творцы. Это Вячик.

2. Без чувства выхода. Это я.

Я слышу музыку, понимаю, но не могу выразить, и все остаётся в моей душе. Поэтому в моей душе бывает тесно и мутно.

Я положил трубку и пошёл на кухню.

Шурочка стояла над кастрюлей с супом и выжидала, когда на его поверхность всплывёт серая пена, чтобы тут же её выловить и выбросить.

У Шурочки был тот тип внешности, которому идёт возраст. Сейчас она была молода, а потому незначительна.

У Шурочки был муж-аспирант и сын — младший школьник. Все они жили в одной шестнадцатиметровой комнате и существовали посменно: когда отец писал диссертацию, мальчик носился по коридору, как дикий зверь в прериях. А когда он делал уроки, отец, в свою очередь, выходил в коридор, садился на сундуке возле телефона и просматривал периодику.

Я поздоровался с Шурочкой и рассказал ей свой сон.

— А отец тебя обнимал? — спросила она.

— Не помню. А какое это имеет значение?

Шурочка попробовала свой суп и некоторое время бессмысленно глядела в сторону, определяя, чего в нем не хватает.

— Ну? — спросил Вячик.

— Понятно, — догадался Вячик.

Я деликатно промолчал.

— Она ещё хуже, чем ты о ней думаешь, — сказал Вячик. — Ты даже представить себе не можешь, что это за человек. Она успокоится только тогда, когда втопчет меня в землю… Ну ладно. Извини. Я сам позвоню.

— И ты не звони, — попросил я.

— Ты себе цены не знаешь. Ты делаешь счастливее все человечество.

— Да, — согласился Вячик. — Но меня может сделать счастливым только она одна.

— Ну ладно, — сказал я после молчания. — Как там про крылья?

— «Ты сломала Вячику крылья. Он сдался. Делай с ним что хочешь. Он на все согласен. Только вернись», — проговорил Вячик несокращенный вариант.

Я положил трубку и набрал номер Гали.

Там долго не снимали. Наверное, Галя стояла подбоченясь над трезвонящим телефоном и хихикала. Потом сняла трубку и произнесла с иностранным акцентом:

— Хелло…у, — и при этом, должно быть, высокомерно посмотрела на себя в зеркало.

— Вот бросит он тебя, куда денешься? — спросил я.

— А кто это? — без иностранного акцента спросила Галя.

— Спрашиваю я. Куда ты денешься, если Вячек действительно тебя бросит?

Галя оробела. Наверное, ей показалось, что звонит кто-то важный из канцелярии Высшей Справедливости.

— Куда все, туда и я, — ответила Галя.

— Все работают. А ты работать не любишь.

— Петь ты не умеешь.

Гале действительно все равно, что петь и как петь: сидя, лёжа или стоя на руках вниз головой.

Галя молчала, должно быть, раздумывала.

— Но я больше не могу, — сказала она упавшим голосом.

Я положил трубку и пошёл досматривать свой сон.

За Галю и Вячика я был спокоен: сейчас они помирятся, потом опять поссорятся.

Я лёг и закрыл глаза. Вернее, я лежал с открытыми глазами под опущенными веками.

Сейчас начало десятого. Мика сидит у себя в лаборатории, смотрит, прищурившись, в микроскоп и жалеет себя.

Я позвоню ей, она снимет трубку и отзовётся слабым, будто исплаканным голосом.

— Ты чего? — спрошу я.

— Я не спала, — скажет Мика и замолчит молчанием, исполненным достоинства.

— И напрасно, — скажу я. — Ночью надо спать.

Мы ходим вокруг до около, чтобы не говорить о главном. А главное в том, что мы не женимся.

А не женимся мы потому, что я не могу никому принадлежать дольше чем полтора часа в сутки. Когда истекают эти полтора часа, во мне развивается что-то вроде мании нетерпения. Мне хочется вскочить и бежать, как в атаку.

Читайте также:  Катушка для фидера на реке

Мика — единственный человек, который меня не утомляет, потому что в ней идеально выдержаны пропорции ума и глупости. Я могу быть с ней три и даже четыре часа. Но ей нужны двадцать четыре часа, и ни секунды меньше. Она постоянно поругивает Вячика и как бы оттягивает меня от него, поскольку Вячик — мой друг. Она хочет, чтобы я принадлежал ей весь. И сейчас, сидя у себя в лаборатории, она бы разглядывала в микроскоп мой волос — каков он на срез: круглый или продолговатый…

— Вас к телефону, — позвала Шурочка.

Я знал, что это Мика. Когда я о ней думал, она это слышала, поскольку мысль материальна.

— Ты билет взял? — спросила Мика.

Она имела в виду билет на самолёт. Самолёт должен был переместить моё тело из Москвы на юг. Из весны в лето.

С одной стороны, она беспокоилась о моем здоровье и хотела, чтобы я отдохнул, чтобы дольше был живым и дольше любил её. С другой стороны, я уезжал и оставлял её без себя на двадцать четыре дня, и целых двадцать четыре дня её жизнь не имела никакого смысла и была ей в тягость.

Источник

Ехал грека через реку (СИ), стр. 1

Ехал грека через реку

Ася считала себя хорошим человеком.

Возможно, это было её единственным достоинством.

Хороший — в значении удобный и практичный человек.

Возможно, слишком безалаберный.

А еще — немного беременный.

Она постояла неподвижно, разглядывая свое задумчивое отражение в зеркале.

С хорошими людьми должны случаться хорошие вещи.

Две полоски — это хорошо.

Возможно, когда-нибудь она в полной мере прочувствует это.

Стакан воды в старости, и всякое такое.

Выбросив положительный тест в мусорку, Ася тщательно вымыла руки и открыла календарь на своем телефоне.

Она беременна уже девятнадцать суток и около шести часов.

Однако важность такого открытия не должна была нарушить распорядок этого воскресного утра, который не изменялся вот уже почти семь лет.

Она вышла из дома как всегда ровно в восемь пятнадцать, купила в кофейном ларьке большой капучино с корицей и клубничный молочный коктейль, в хлебном магазинчике — булку и бутылку воды.

Свернув вниз по улице в сторону частного сектора, Ася пересекла заросший высокой мальвой проулок и толкнула шаткую калитку.

Димдим уже сидел на покосившемся крыльце, ковыряя пальцами дырки в потрепанных кедах.

— Доброе утро, ребеночек, — бодро приветствовала племянника Ася, протягивая ему молочный коктейль.

Он поднял голову и посмотрел на неё с тенью улыбки во взгляде.

Димдим был очень серьезным семилетним мальчиком.

Он не улыбался без лишнего повода.

— Ты опоздала на полторы минуты, — в его голосе не было упрека, он просто отмечал этот факт, как необычный.

— Родители еще спят? — спросила Ася, кивая на дом.

— Дрыхнут, — Димдим поднялся на ноги и зашагал в сторону калитки.

Дороги до детского парка как раз хватало на то, чтобы расправиться с булкой и напитками.

Не сговариваясь, они миновали качели и свернули к огромной песочнице, окружавшей крохотный искусственный водоем.

В самом укромном уголке уселись напротив друг друга, одинаково скрестив ноги, и принялись сооружать из песка свой Ежевоскресный замок.

Время от времени приходилось поливать песок из бутылки, чтобы он лучше схватывался.

— Мама купила рюкзак для школы, — мрачно сообщил Димдим, руками выкапывая ров для замка.

— Ортопедический, — рассеянно поправила Ася. — Чтобы твоя спина не сломалась под грузом новых знаний.

— Первый класс для дураков, — объявил он высокомерно.

— Боюсь, что у тебя нет выбора, дружок. Родителям жизненно необходимо куда-нибудь сплавлять детей, а детский сад для мелюзги, — парировала Ася.

— Для такой мелюзги? — и Димдим ткнул пальцем ей за спину.

Оглянувшись, она обнаружила маленькую девочку, сидевшую на корточках возле них и внимательно наблюдавшую за строительством замка.

Ей было примерно около четырех лет. Черные глаза-пуговки, черные буйные кудряшки, чересчур туго затянутые в кривоватый хвостик. Она была одета слишком тепло для такого жаркого дня: плотные белые колготки, платье с длинными рукавами.

Хорошенькая, как картинка, девочка вызывала непреодолимое желание погладить её по кудряшками и пощекотать круглые щечки.

«Нельзя трогать незнакомых детей в парке», — сказала себе Ася, но не смогла удержать улыбки. Девочка отраженно улыбнулась ей тоже, став невыносимо сладкой. Она протянула руку с зажатыми в кулачке цветами мать-и-мачехи и бросила их прямо в ров.

Димдим настороженно наблюдал за её действиями, но не препятствовал этому творческому порыву.

Ася достала из рюкзака влажные салфетки и принялась оттирать пятна от желтых цветов с ладошек девочки.

Та доверчиво и терпеливо ждала, потом деловито пересела на скрещенные ноги Аси и скомандовала Димдиму:

Она пахла клубничным детским шампунем, и Ася с наслаждением втянула этот запах в себя.

У неё будет ребенок.

— Я вообще не обязан ходить в школу, — гнул свою линию Димдим, — я гуглил. Можно учиться дома.

— И помереть со скуки.

— Никто не умрет со скуки, когда есть ютуб.

— Ты выложил на своем канале очень пылкое обращение, призывая отказываться от школ.

— Да, — оживился Димдим, — десять новых подписчиков. Ты меня не лайкнула.

— Потому что это чушь собачья.

— Эй, — возмутился племянник, — ты не имеешь права ругать мою точку зрения! Садиковский психолог говорит, что мы должны уважать чужие странности!

Читайте также:  Информация про реку янцзы

— При всем моем уважении — всё это чушь собачья.

Димдим тяжело вздохнул и сказал тихо сидящей девочке:

— Вот она всегда такая.

— А ты трус-белорус!

— Что такое белорус? — спросил Димдим.

— Человек, который живет в стране под названием Беларусь, — уныло призналась Ася, ожидая очередной нагоняй. И он незамедлительно последовал:

— Ты что, — с ужасом спросил Димдим, приглушая голос, — обозвала всю страну трусами?

— Кто? Я? — шутливо ужаснулась Ася. — Но чтобы исправить свое бесчеловечное преступление против целой страны, я тебе открою один секрет, как пережить школу и не сойти с ума от скуки.

— Ты не можешь знать больше, чем гугл, — усомнился в её компетентности Димдим.

— Одно слово: экстерн, — Ася наклонилась вперед и поцеловала племянника в нос, — погугли, что это такое.

Девочка на её ногах пискнула и захихикала, когда её сначала немного наклонили вниз, а потом снова выпрямили.

— Где твои родители, малыш? — спросила её Ася, вдруг устыдившись этой запоздалости.

Кудряшка задрала к ней круглое личико со своими бездонными огромными глазами и пожала плечами.

— Ребеночек, — обратилась Ася к племяннику, — у нас срочная поисковая операция. Код красный.

— Садиковский психолог считает, — проворчал Димдим, за руку поднимая девочку на ноги, — что ты специально говоришь мне «ребеночек», чтобы не страдать оттого, что я слишком быстро расту.

— Верно, ты слишком быстро растешь, — Ася огляделась по сторонам, — но сейчас ты мне нравишься куда больше, чем когда тащил этот песок в рот и пускал слюни. По крайней мере, мне больше не надо менять тебе памперсы.

Кудряшка цепко схватилась крохотным кулачком за её широкую штанину и следовала по пятам, торопливо перебирая короткими ножками, пока Ася обходила парк, спрашивая у прохожих: «извините, вы не видели родителей этой девочки?».

Никто не признавался.

— Это нехорошо, — произнесла Ася, она одновременно боялась далеко уходить от песочницы и в то же время чувствовала сильную потребность в том, чтобы начать суматошно носиться по парку.

— Как твое имя, дорогая? — обратилась она к девочке, и поскольку та молчала, всполошилась окончательно: — Оно же у тебя есть, правда?

— А разве бывают люди без имени? — заинтересовался Димдим.

— Он же не человек.

Ася вытерла вспотевшие ладони о брюки и достала мобильник.

— Ты помнишь номер полиции? — спросила она, даже в такой ситуации не упуская случай проверить базовые навыки выживания племянника.

Он назвал номер без запинки.

— Ева, — раздался густой голос совсем рядом. — Эту девочку зовут Ева. Не надо никуда звонить, я её отец.

Девочка смотрела на него совершенно равнодушно и по-прежнему не выпускала штанину Аси.

Только сейчас до Адама дошло, какую злую шутку может с ним сыграть слишком короткое знакомство с дочерью. Девчонка не собиралась проявлять ни малейших признаков узнавания.

Напрасно он позволил ей так долго оставаться рядом с этой парочкой. Но ему требовалось совершить несколько важных телефонных разговоров, и то, что Ева тихо сидела на коленях чужой женщины, было как нельзя кстати.

Правда, он прощелкал тот момент, когда началась поисковая операция.

И вот пожалуйста! Более нелепой ситуации сложно себе представить.

Источник

Ехал грека через реку (СИ) — «tapatunya»

Ехал грека через реку (СИ) — «tapatunya» краткое содержание

Бытовая лав-стори. Босс — отец-одиночка и беременная супер-няня. Цивил и фикрайтер. Никаких интриг, вот-это-поворотов и драм. Я бы назвала это историей в жанре «комфорт».

Ехал грека через реку (СИ) читать онлайн бесплатно

Ехал грека через реку

Ася считала себя хорошим человеком.

Возможно, это было её единственным достоинством.

Хороший — в значении удобный и практичный человек.

Возможно, слишком безалаберный.

А еще — немного беременный.

Она постояла неподвижно, разглядывая свое задумчивое отражение в зеркале.

С хорошими людьми должны случаться хорошие вещи.

Две полоски — это хорошо.

Возможно, когда-нибудь она в полной мере прочувствует это.

Стакан воды в старости, и всякое такое.

Выбросив положительный тест в мусорку, Ася тщательно вымыла руки и открыла календарь на своем телефоне.

Она беременна уже девятнадцать суток и около шести часов.

Однако важность такого открытия не должна была нарушить распорядок этого воскресного утра, который не изменялся вот уже почти семь лет.

Она вышла из дома как всегда ровно в восемь пятнадцать, купила в кофейном ларьке большой капучино с корицей и клубничный молочный коктейль, в хлебном магазинчике — булку и бутылку воды.

Свернув вниз по улице в сторону частного сектора, Ася пересекла заросший высокой мальвой проулок и толкнула шаткую калитку.

Димдим уже сидел на покосившемся крыльце, ковыряя пальцами дырки в потрепанных кедах.

— Доброе утро, ребеночек, — бодро приветствовала племянника Ася, протягивая ему молочный коктейль.

Он поднял голову и посмотрел на неё с тенью улыбки во взгляде.

Димдим был очень серьезным семилетним мальчиком.

Он не улыбался без лишнего повода.

— Ты опоздала на полторы минуты, — в его голосе не было упрека, он просто отмечал этот факт, как необычный.

— Родители еще спят? — спросила Ася, кивая на дом.

— Дрыхнут, — Димдим поднялся на ноги и зашагал в сторону калитки.

Дороги до детского парка как раз хватало на то, чтобы расправиться с булкой и напитками.

Не сговариваясь, они миновали качели и свернули к огромной песочнице, окружавшей крохотный искусственный водоем.

В самом укромном уголке уселись напротив друг друга, одинаково скрестив ноги, и принялись сооружать из песка свой Ежевоскресный замок.

Читайте также:  На что ловить хариуса на реке катунь

Время от времени приходилось поливать песок из бутылки, чтобы он лучше схватывался.

— Мама купила рюкзак для школы, — мрачно сообщил Димдим, руками выкапывая ров для замка.

— Ортопедический, — рассеянно поправила Ася. — Чтобы твоя спина не сломалась под грузом новых знаний.

— Первый класс для дураков, — объявил он высокомерно.

— Боюсь, что у тебя нет выбора, дружок. Родителям жизненно необходимо куда-нибудь сплавлять детей, а детский сад для мелюзги, — парировала Ася.

— Для такой мелюзги? — и Димдим ткнул пальцем ей за спину.

Оглянувшись, она обнаружила маленькую девочку, сидевшую на корточках возле них и внимательно наблюдавшую за строительством замка.

Ей было примерно около четырех лет. Черные глаза-пуговки, черные буйные кудряшки, чересчур туго затянутые в кривоватый хвостик. Она была одета слишком тепло для такого жаркого дня: плотные белые колготки, платье с длинными рукавами.

Хорошенькая, как картинка, девочка вызывала непреодолимое желание погладить её по кудряшками и пощекотать круглые щечки.

«Нельзя трогать незнакомых детей в парке», — сказала себе Ася, но не смогла удержать улыбки. Девочка отраженно улыбнулась ей тоже, став невыносимо сладкой. Она протянула руку с зажатыми в кулачке цветами мать-и-мачехи и бросила их прямо в ров.

Димдим настороженно наблюдал за её действиями, но не препятствовал этому творческому порыву.

Ася достала из рюкзака влажные салфетки и принялась оттирать пятна от желтых цветов с ладошек девочки.

Та доверчиво и терпеливо ждала, потом деловито пересела на скрещенные ноги Аси и скомандовала Димдиму:

Она пахла клубничным детским шампунем, и Ася с наслаждением втянула этот запах в себя.

У неё будет ребенок.

— Я вообще не обязан ходить в школу, — гнул свою линию Димдим, — я гуглил. Можно учиться дома.

— И помереть со скуки.

— Никто не умрет со скуки, когда есть ютуб.

— Ты выложил на своем канале очень пылкое обращение, призывая отказываться от школ.

— Да, — оживился Димдим, — десять новых подписчиков. Ты меня не лайкнула.

— Потому что это чушь собачья.

— Эй, — возмутился племянник, — ты не имеешь права ругать мою точку зрения! Садиковский психолог говорит, что мы должны уважать чужие странности!

— При всем моем уважении — всё это чушь собачья.

Димдим тяжело вздохнул и сказал тихо сидящей девочке:

— Вот она всегда такая.

— А ты трус-белорус!

— Что такое белорус? — спросил Димдим.

— Человек, который живет в стране под названием Беларусь, — уныло призналась Ася, ожидая очередной нагоняй. И он незамедлительно последовал:

— Ты что, — с ужасом спросил Димдим, приглушая голос, — обозвала всю страну трусами?

— Кто? Я? — шутливо ужаснулась Ася. — Но чтобы исправить свое бесчеловечное преступление против целой страны, я тебе открою один секрет, как пережить школу и не сойти с ума от скуки.

— Ты не можешь знать больше, чем гугл, — усомнился в её компетентности Димдим.

— Одно слово: экстерн, — Ася наклонилась вперед и поцеловала племянника в нос, — погугли, что это такое.

Девочка на её ногах пискнула и захихикала, когда её сначала немного наклонили вниз, а потом снова выпрямили.

— Где твои родители, малыш? — спросила её Ася, вдруг устыдившись этой запоздалости.

Кудряшка задрала к ней круглое личико со своими бездонными огромными глазами и пожала плечами.

— Ребеночек, — обратилась Ася к племяннику, — у нас срочная поисковая операция. Код красный.

— Садиковский психолог считает, — проворчал Димдим, за руку поднимая девочку на ноги, — что ты специально говоришь мне «ребеночек», чтобы не страдать оттого, что я слишком быстро расту.

— Верно, ты слишком быстро растешь, — Ася огляделась по сторонам, — но сейчас ты мне нравишься куда больше, чем когда тащил этот песок в рот и пускал слюни. По крайней мере, мне больше не надо менять тебе памперсы.

Кудряшка цепко схватилась крохотным кулачком за её широкую штанину и следовала по пятам, торопливо перебирая короткими ножками, пока Ася обходила парк, спрашивая у прохожих: «извините, вы не видели родителей этой девочки?».

Никто не признавался.

— Это нехорошо, — произнесла Ася, она одновременно боялась далеко уходить от песочницы и в то же время чувствовала сильную потребность в том, чтобы начать суматошно носиться по парку.

— Как твое имя, дорогая? — обратилась она к девочке, и поскольку та молчала, всполошилась окончательно: — Оно же у тебя есть, правда?

— А разве бывают люди без имени? — заинтересовался Димдим.

— Он же не человек.

Ася вытерла вспотевшие ладони о брюки и достала мобильник.

— Ты помнишь номер полиции? — спросила она, даже в такой ситуации не упуская случай проверить базовые навыки выживания племянника.

Он назвал номер без запинки.

— Ева, — раздался густой голос совсем рядом. — Эту девочку зовут Ева. Не надо никуда звонить, я её отец.

Девочка смотрела на него совершенно равнодушно и по-прежнему не выпускала штанину Аси.

Только сейчас до Адама дошло, какую злую шутку может с ним сыграть слишком короткое знакомство с дочерью. Девчонка не собиралась проявлять ни малейших признаков узнавания.

Напрасно он позволил ей так долго оставаться рядом с этой парочкой. Но ему требовалось совершить несколько важных телефонных разговоров, и то, что Ева тихо сидела на коленях чужой женщины, было как нельзя кстати.

Правда, он прощелкал тот момент, когда началась поисковая операция.

И вот пожалуйста! Более нелепой ситуации сложно себе представить.

Источник

Поделиться с друзьями
Байкал24