Слышишь стон над рекой раздается

Размышления у парадного подъезда

Примечания

Печатается по Ст 1873, т. II, ч. 3, е. 7-14. Впервые опубликовано: за границей — Колокол, 1860, 15 янв., п. 61, с. 505-506, без подписи, с заглавием: «У парадного крыльца», с примечанием А. И. Герцена: «Мы очень редко помещаем стихи, по такого рода стихотворение пет возможности не поместить»; в русской легальной печати — Ст 1863, ч. 2, с. 187. В собрание сочинений впервые включено: Ст 1863, ч. 2. Перепечатывалось в 3-й части всех последующих прижизненных изданий «Стихотворений». Корректурный оттиск с авторской вставкой на полях ст. 107-117 — ЦГАЛИ, ф. 338, оп. 1, ед. хр. 21, вставка сделана взамен восьми последних строк. Авторизованная копия (совпадающая с редакцией «Колокола») — Тетр. Панаевой, л. 60-63 об. Пометка Некрасова карандашом над текстом: «Не переписывать» и его же карандашная отметка против строки «А иные скрежещут и плачут» в виде креста. Датируется в соответствии с примечанием Некрасова под заглавием «Писано в 1858 году» (Ст 1873, т. II, ч. 3, с. 9), что совпадает с указанием мемуаров Е. Я. Колбасина «Тени старого «Современника»» (С, 1911, N 8, с. 237). А. Я. Панаева рассказывает об эпизоде, послужившем поводом к созданию произведения: Некрасов видел из окна своей квартиры, как дворники и городовые гнали крестьян, желавших подать прошение, от подъезда дома важного чиновника (Некр. в восп., с. 86). В этом доме жил тогда министр государственных имуществ М. Н. Муравьев, будущий усмиритель польского восстания 1863 г. О владельце «роскошных палат». — РЛ, 1963, N 1, с. 153-156). Чернышевский писал А. Н. Пыпину: «. могу сказать, что картина: «Созерцая, как солнце пурпурное Погружается в море лазурное» и т. д. — живое воспоминанье о том, как дряхлый русский грелся в коляске на солнце «под пленительным небом» Южной Италии (не Сицилии). Фамилия этого старика — граф Чернышев. Вторая заметка: в конце пьесы есть стих, напечатанный Некрасовым в таком виде: «Иль судеб повинуясь закону», — этот напечатанный стих — лишь замена другому» (Чернышевский, т. I, с. 754). «Граф Чернышев», который упоминается в этих пояснениях, очевидно, был не граф, а князь А. И. Чернышев (1785-1857), военный министр в 1827-1852 гг., позднее председатель Государственного совета. Исследователями было предложено несколько вариантов прочтения замененной строки, о которой говорит Чернышевский. В. Е. Евгеньев-Максимов на основании рукописной копии, относящейся к 60-м гг. XIX в., предложил читать: «Сокрушишь палача и корону» (Евгеньев-Максимов В. Жизнь и деятельность Н. А. Некрасова, т. III. М., 1952, с. 143). А. М. Гаркави прочитал эту строку так: «Иль царей повинуясь закону» (Учен. зап. Калинингр. пед. ин-та, 1961, вып. 9, с. 84). Работы Р. Б. Заборовой (Некр. сб., V) и А. Ф. Тарасова (О Некр., вып. IV) подтверждают бытование этого варианта. М. Л. Нольман предложил следующий вариант: «Иль покорный царю и закону» (Учен. зап. Костром, пед. ин-та им. Н. А. Некрасова, 1963, выв. 9, с. 179). Однако все эти предположения основаны на догадках и документально не подтверждены. Образ развращенного вельможи восходит к оде Г. Р. Державина «Вельможа». Стихотворение использовалось революционерами в их пропагандистской деятельности. Известны многочисленные рукописные копии его. Так, в хранящемся в ГБЛ рукописном сборнике «Песни революции» (1905-1906 гг.) «Размышления у парадного подъезда» переписаны рукою участника Севастопольского восстания солдат и матросов 1905 г. И. И. Штрикунова. Последняя часть стихотворения со слов «Назови мне такую обитель» была одной из любимых студенческих песен. Неоднократно положена на музыку (Я. Ф. Пригожий, 1906; Н. А. Колесников, 1907; М. В. Коваль, 1953; А. Г. Новиков, 1963).

Читайте также:  Река лена площадь водосборного бассейна

Источник

Размышления у парадного подъезда. Николай Некрасов

Размышления у парадного подъезда

Вот парадный подъезд. По торжественным дням,
Одержимый холопским недугом,
Целый город с каким-то испугом
Подъезжает к заветным дверям;
Записав свое имя и званье,
Разъезжаются гости домой,
Так глубоко довольны собой,
Что подумаешь — в том их призванье!
А в обычные дни этот пышный подъезд
Осаждают убогие лица:
Прожектеры, искатели мест,
И преклонный старик, и вдовица.
От него и к нему то и знай по утрам
Всё курьеры с бумагами скачут.
Возвращаясь, иной напевает «трам-трам»,
А иные просители плачут.
Раз я видел, сюда мужики подошли,
Деревенские русские люди,
Помолились на церковь и стали вдали,
Свесив русые головы к груди;
Показался швейцар. «Допусти»,- говорят
С выраженьем надежды и муки.
Он гостей оглядел: некрасивы на взгляд!
Загорелые лица и руки,
Армячишка худой на плечах,
По котомке на спинах согнутых,
Крест на шее и кровь на ногах,
В самодельные лапти обутых
(Знать, брели-то долгонько они
Из каких-нибудь дальних губерний).
Кто-то крикнул швейцару: «Гони!
Наш не любит оборванной черни!»
И захлопнулась дверь. Постояв,
Развязали кошли пилигримы,
Но швейцар не пустил, скудной лепты не взяв,
И пошли они, солнцем палимы,
Повторяя: «Суди его бог!»,
Разводя безнадежно руками,
И, покуда я видеть их мог,
С непокрытыми шли головами.

А владелец роскошных палат
Еще сном был глубоким объят.
Ты, считающий жизнью завидною
Упоение лестью бесстыдною,
Волокитство, обжорство, игру,
Пробудись! Есть еще наслаждение:
Вороти их! в тебе их спасение!
Но счастливые глухи к добру.

Не страшат тебя громы небесные,
А земные ты держишь в руках,
И несут эти люди безвестные
Неисходное горе в сердцах.

Что тебе эта скорбь вопиющая,
Что тебе этот бедный народ?
Вечным праздником быстро бегущая
Жизнь очнуться тебе не дает.
И к чему? Щелкоперов забавою
Ты народное благо зовешь;
Без него проживешь ты со славою
И со славой умрешь!
Безмятежней аркадской идиллии
Закатятся преклонные дни.
Под пленительным небом Сицилии,
В благовонной древесной тени,
Созерцая, как солнце пурпурное
Погружается в море лазурное,
Полосами его золотя,-
Убаюканный ласковым пением
Средиземной волны,- как дитя
Ты уснешь, окружен попечением
Дорогой и любимой семьи
(Ждущей смерти твоей с нетерпением);
Привезут к нам останки твои,
Чтоб почтить похоронною тризною,
И сойдешь ты в могилу. герой,
Втихомолку проклятый отчизною,
Возвеличенный громкой хвалой.

Впрочем, что ж мы такую особу
Беспокоим для мелких людей?
Не на них ли нам выместить злобу?-
Безопасней. Еще веселей
В чем-нибудь приискать утешенье.
Не беда, что потерпит мужик:
Так ведущее нас провиденье
Указало. да он же привык!
За заставой, в харчевне убогой
Всё пропьют бедняки до рубля
И пойдут, побираясь дорогой,
И застонут. Родная земля!
Назови мне такую обитель,
Я такого угла не видал,
Где бы сеятель твой и хранитель,
Где бы русский мужик не стонал?
Стонет он по полям, по дорогам,
Стонет он по тюрьмам, по острогам,
В рудниках, на железной цепи;
Стонет он под овином, под стогом,
Под телегой, ночуя в степи;
Стонет в собственном бедном домишке,
Свету божьего солнца не рад;
Стонет в каждом глухом городишке,
У подъезда судов и палат.
Выдь на Волгу: чей стон раздается
Над великою русской рекой?
Этот стон у нас песней зовется —
То бурлаки идут бечевой.
Волга! Волга. Весной многоводной
Ты не так заливаешь поля,
Как великою скорбью народной
Переполнилась наша земля,-
Где народ, там и стон. Эх, сердечный!
Что же значит твой стон бесконечный?
Ты проснешься ль, исполненный сил,
Иль, судеб повинуясь закону,
Всё, что мог, ты уже совершил,-
Создал песню, подобную стону,
И духовно навеки почил.

1858 год
Николай Некрасов.

P.S.
Жадность порождает бедность и неравноправие .

Простой Народ и сегодня не нужен со своими проблемами чиновникам разных рангов . Чиновники разных рангов думают только о себе , о своих , нужных им людях . Почему ? «Дракон умер — да здравствует дракон» !
Простой народ всегда унижен, как раб на галерах.
Похоже мы возвращаемся к крепостному праву .
https://www.stihi.ru/2014/01/18/1448
Не найти нигде правду жизни,
А возможно её просто нету .
Говорят,- общество должно контролировать власть.
Разве это возможно?
Во Франции снова «махновщина»,
Нет демократов у власти.
И люди в «жёлтых жилетах»
Учат Власть- «демократии».

Читайте также:  Откуда берет свое начало река десна

Тема: Прошу со мной связаться
Дата: 18.12.2018 13:32
Отправитель: Максим Бурдин
Получатель: Юлия Юрьевна Соболенко

Здравствуйте! Читал Ваши произведения. Понравились, даже очень. Спасибо! Есть интересное предложение. Прошу связаться со мной любым удобным для Вас способом – написав мне на почту, через социальные сети «ВКонтакте» или «Фейсбук». Мои контакты приведены ниже.

С уважением,
Максим Бурдин,
Издатель, главный редактор журнала «Форма Слова»,
Антологии «Литературная Евразия»,
Энциклопедии «Писатели русского мира: XXI век»,
Координатор литературной премии Мира.

E-mail: forma.slova@yandex.ru
Страница «ВКонтакте»: https://vk.com/id10511529
Страница на «ФБ»: https://www.facebook.com/profile.php?id=100000309818846

P.S.
Я не против, я только За, если кто-то хочет издать книгу моих произведений- издайте .

Тема: Предложение
Дата: 26.12.2018 12:36
Отправитель: Максим Бурдин
Получатель: Юлия Юрьевна Соболенко

Приветствую, Юлия! Рад, что Вы так скоро откликнулись. Я занимаюсь составлением VI тома антологии стихов и прозы «Литературная Евразия». Это серьезное, качественное издание, в котором мы публикуем стихи и прозу. Сборник объединяет авторов из 25 стран мира. Буду рад увидеть Ваши работы опубликованными в этой книге!

Приветствую, Максим ! Прочла Ваше сообщение . Я не против если есть желание опубликовать мои работы в антологии стихов и прозы «Литературная Евразия», я только за. Спасибо!

Тема: RE: RE: Предложение
Дата: 26.12.2018 14:19
Отправитель: Максим Бурдин
Получатель: Юлия Юрьевна Соболенко

Давайте обрисую картину в целом. Если в общих чертах, то в книге публикуются стихи и проза любой тематики. Присутствует цензура на матерную лексику, экстремизм, на все, что запрещено законодательством. Книга имеет твердый переплет, золотое тиснение, тираж в 1000 экземпляров. Ей присваиваются все необходимые коды и ISBN. Авторы, опубликованные в антологии, выдвигаются на соискание литературной премии Мира. В разных городах России (и не только) проходят презентации. В федеральной прессе появляются рецензии на каждый том. Часть тиража распространяется по библиотекам. Работы, которые приходят на почту, рассматривает редакционная комиссия, при одобрении автор оплачивает публикацию как и во многих изданиях сейчас. Цена не так велика — 1200 рублей стоит страница (примерно 37 строк). При оплате до конца января действует новогодняя скидка на публикацию 10%. Автор получает бесплатные экземпляры издания – их количество напрямую зависит от объема подборки.
Подборки отправляйте на почту моего редактора Марии forma.mah@gmail.com
Она также ответит на все вопросы и расскажет подробности.
Удачного дня!

Приветствую, Максим ! Прочла Ваше сообщение . Я не против если есть желание опубликовать мои работы в антологии стихов и прозы «Литературная Евразия», я только за. Спасибо!

Другие статьи в литературном дневнике:

  • 26.11.2018. Размышления у парадного подъезда. Николай Некрасов

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

© Все права принадлежат авторам, 2000-2022 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+

Читайте также:  Река суходол приморского края

Источник

Некрасов Н. А. — Размышления у парадного подъезда

Вот парадный подъезд. По торжественным дням,
Одержимый холопским недугом,
Целый город с каким-то испугом
Подъезжает к заветным дверям;
Записав свое имя и званье,
Разъезжаются гости домой,
Так глубоко довольны собой,
Что подумаешь — в том их призванье!
А в обычные дни этот пышный подъезд
Осаждают убогие лица:
Прожектеры, искатели мест,
И преклонный старик, и вдовица.
От него и к нему то и знай по утрам
Всё курьеры с бумагами скачут.
Возвращаясь, иной напевает «трам-трам»,
А иные просители плачут.
Раз я видел, сюда мужики подошли,
Деревенские русские люди,
Помолились на церковь и стали вдали,
Свесив русые головы к груди;
Показался швейцар. «Допусти», — говорят
С выраженьем надежды и муки.
Он гостей оглядел: некрасивы на взгляд!
Загорелые лица и руки,
Армячишка худой на плечах.
По котомке на спинах согнутых,
Крест на шее и кровь на ногах,
В самодельные лапти обутых
(Знать, брели-то долгонько они
Из каких-нибудь дальних губерний).
Кто-то крикнул швейцару: «Гони!
Наш не любит оборванной черни!»
И захлопнулась дверь. Постояв,
Развязали кошли пилигримы,
Но швейцар не пустил, скудной лепты не взяв,
И пошли они, солнцем палимы,
Повторяя: «Суди его бог!»,
Разводя безнадежно руками,
И, покуда я видеть их мог,
С непокрытыми шли головами…

А владелец роскошных палат
Еще сном был глубоким объят…
Ты, считающий жизнью завидною
Упоение лестью бесстыдною,
Волокитство, обжорство, игру,
Пробудись! Есть еще наслаждение:
Вороти их! в тебе их спасение!
Но счастливые глухи к добру…

Не страшат тебя громы небесные,
А земные ты держишь в руках,
И несут эти люди безвестные
Неисходное горе в сердцах.

Что тебе эта скорбь вопиющая,
Что тебе этот бедный народ?
Вечным праздником быстро бегущая
Жизнь очнуться тебе не дает.
И к чему? Щелкоперов забавою
Ты народное благо зовешь;
Без него проживешь ты со славою
И со славой умрешь!
Безмятежней аркадской идиллии
Закатятся преклонные дни.
Под пленительным небом Сицилии,
В благовонной древесной тени,
Созерцая, как солнце пурпурное
Погружается в море лазурное,
Полосами его золотя, —
Убаюканный ласковым пением
Средиземной волны, — как дитя
Ты уснешь, окружен попечением
Дорогой и любимой семьи
(Ждущей смерти твоей с нетерпением);
Привезут к нам останки твои,
Чтоб почтить похоронною тризною,
И сойдешь ты в могилу… герой,
Втихомолку проклятый отчизною,
Возвеличенный громкой хвалой.

Впрочем, что ж мы такую особу
Беспокоим для мелких людей?
Не на них ли нам выместить злобу? —
Безопасней… Еще веселей
В чем-нибудь приискать утешенье…
Не беда, что потерпит мужик:
Так ведущее нас провиденье
Указало… да он же привык!
За заставой, в харчевне убогой
Всё пропьют бедняки до рубля
И пойдут, побираясь дорогой,
И застонут… Родная земля!
Назови мне такую обитель,
Я такого угла не видал,
Где бы сеятель твой и хранитель,
Где бы русский мужик не стонал?
Стонет он по полям, по дорогам,
Стонет он по тюрьмам, по острогам,
В рудниках, на железной цепи;
Стонет он под овином, под стогом,
Под телегой, ночуя в степи;
Стонет в собственном бедном домишке,
Свету божьего солнца не рад;
Стонет в каждом глухом городишке,
У подъезда судов и палат.
Выдь на Волгу: чей стон раздается
Над великою русской рекой?
Этот стон у нас песней зовется —
То бурлаки идут бечевой.
Волга! Волга. Весной многоводной
Ты не так заливаешь поля,
Как великою скорбью народной
Переполнилась наша земля, —
Где народ, там и стон… Эх, сердечный!
Что же значит твой стон бесконечный?
Ты проснешься ль, исполненный сил,
Иль, судеб повинуясь закону,
Всё, что мог, ты уже совершил, —
Создал песню, подобную стону,
И духовно навеки почил.

Источник

Поделиться с друзьями
Байкал24