Творожное озеро секрет какого года

«Творожное озеро»: гипнагогическая романтика из Красноярска

После небольшого летнего отпуска музыкальная часть редакции «Афиши» возобновляет вещание в прежнем режиме. В очередном выпуске рубрики о хороших новых русских группах — таинственный и талантливый человек из Красноярска, в рамках проекта «Творожное озеро» осуществляющий еще одну удачную попытку перевести чиллвейв на русский.

Сам создатель «Творожного озера» сообщает, что вовсе не имеет в виду создавать атмосферу таинственности, — но фотографируется все равно в маске

Мы (да и не только мы) часто говорим о том, что новой русской музыке не хватает внешней инфраструктуры, каких-то чисто технологических объединяющих вещей, которые обеспечили бы всему этому изобильному диковинному миру большую связность — ну и, например, способствовали бы более удобной организации гастролей или там оповещений о себе. Это во многом так — но не во всем; и, кажется, чем дальше, тем больше эта связность появляется попросту естественным путем: подобное тянется к подобному — особенно если это тяготение в конце концов способно улучшить жизнь. Положительных примеров в последнее время было сразу несколько; скажем, музыканты группы Ifwe, о которой мы сообщали несколько месяцев назад, по собственному почину собрали компиляцию близких им отечественных ансамблей — может быть, несколько однообразную (впрочем, с манифестами это случается), но с задачей сконструировать некоторую воображаемую волну справившуюся вполне удачно; скажем, большой проект коллег из Look At Me, в рамках которого совсем еще зеленые группы работали с уже набравшими вес продюсерами-ровесниками, тоже ведь во многом туда же. Это если говорить о глобальных примерах; есть и локальные — иные местные музыканты разыскивают и по мере сил продвигают своих коллег не менее активно, чем журналисты. Скажем, группу «Творожное озеро», которой и посвящен сегодняшний выпуск «Новых русских», мне посоветовал вокалист группы Motorama Влад Паршин. За что ему спасибо — потому что группа оказалась хорошая.

«Творожное озеро» «Юные волны»

Группа — это, впрочем, сильно сказано. То есть групп вообще-то даже две — собственно «Творожное озеро» и близкий, но не тождественный ему проект Curd Lake’s Magic. Однако ж ответственен за обе один и тот же человек — которого зовут Саша, который живет в Красноярске и который больше особенно ничего рассказывать о себе не хочет. Во всяком случае, общаться с «Афишей» по телефону Саша отказался наотрез, сославшись на то, что принципиально не имеет сотового («так спокойнее и свободнее»); когда речь зашла о письменном интервью, тоже предупредил, что отвечать может с задержками — «лето: ночевки в лесу, велосипедные разъезды и прочее»; «уезжаю на сплав до понедельника». Когда же это самое письменное интервью наконец состоялось, ответы тоже были достаточно лапидарными. Но кое-что узнать все-таки удалось. Изначально Саша из Сибири, но не из Красноярска — там он живет последние два года. «Творожное озеро» — не первый его музыкальный проект; «да и проектом я бы его не назвал — это скорее некая основа, которая была давно мне необходима для дальнейшего развития» (что бы это ни значило). Изначально эта самая основа была одна и называлась Curd Lake, однако впоследствии — «после очередного столкновения с многоугольником сознания» — автор решил разделить группу надвое; «Творожное озеро» и Curd Lake’s Magic — соседние стороны, связанные одной точкой, они различны по направлению (стилевая и атмосферная направленности), но при этом исток у них один (одно заглавие, причина)». Относительно ориентиров, кумиров и влияний (потому как ассоциации, естественно, возникают) Саша тоже высказывается крайне, м-м, многозначительно: «Я с удовольствием прислушиваюсь к творчеству различных (новых и не только) исполнителей, но не стал бы среди них искать тех, кто как-либо повлиял на звучание Curd Lake. Пишу я то, что сам хочу услышать в тот или иной момент. Звучание же стараюсь черпать из окружающих вещей, воображая, какую мелодию сейчас напевают волны, как потрескивает раскаленный воздух, как бы мне изобразить рассыпающийся по листве дождь и т.д. Если говорить о Curd Lake’s Magic, то там звуками я в большей степени стараюсь описать какие-либо переживания внутри человека». В общем, сплошные загадки. Остается додумывать остальное, вслушиваясь собственно в песни. Благо вслушиваться есть во что.

Читайте также:  Какая рыба водиться на озере увильды

Curd Lake’s Magic «Mooon Beach»

Ну то есть это, конечно, тоже сильно сказано: в общей сложности у Curd Lake, «Творожного озера» и Curd Lake’s Magic на троих опубликовано пять треков — но кое-что из них все-таки становится понятно. Например, относительно разделения между ипостасями: «Творожное озеро» — это на русском, про песни и больше в сторону, условно, прямого баса; Curd Lake’s Magic — на английском, более абстрактно и больше в сторону, условно, ломаных ритмов. Общего у проектов, впрочем, все-таки больше, чем различного — и это общее, ну да, провоцирует на употребление термина «чиллвейв»: переливчатый, расфокусированный, волнистый звук, выныривающий из прошлого; вообще, название «Творожное озеро» при всей своей дикости довольно точно описывает фактуру этой музыки. И надо сказать, что прошлое тут не чужое (ну или не только чужое), а более-менее свое: в силу вышеописанных причин трудно что-либо утверждать насчет источников вдохновения Саши, однако ж кажется, что в таковых должен быть не только, например, Ариэль Пинк (который, конечно, тут слышится — вот во всей этой комковатости и кочковатости, в звуке, движения которого сильно похожи на проезд по сто лет не ремонтировавшейся дороге в каком-нибудь провинциальном дворе), но и, например, московские неоромантики конца 80-х — начала 90-х — вроде раннего «Мегаполиса» или там группы «Аэлита и Лось»; здесь и песни так называются, как уже давно никто песни не называет, — «Юные волны», «Акварель», «Молодой дождь в длинных волосах». Важны еще, конечно, тексты — их расслышать трудно, но можно и стоит; пусть наивные, в контексте музыки они звучат уместно, трогательно, тонко и по-своему исчерпывающе: «Открой окно, мы поставим магнитофон, пока солнце горит, пойдем с тобой танцевать на балкон»; «по рукам течет арбуз, сковородка греет плов, во дворе гуляют песни ярким эхом меж домов». Автор, к слову, и сам значение текстов подчеркивает: «Я всерьез задумался, что английский язык не подходит для выражения мыслей, рождающихся под впечатлениями от здешней природы, местного быта. Английским пока останется лишь Curd Lake’s Magic. Зачем писать текст к песне, который не несет смысловой нагрузки? Пускай на записях не все можно разобрать, к текстам я отношусь очень трепетно».

«Творожное озеро» «Акварель»

Группа Ifwe тут тоже была помянута неслучайно — конечно, «Творожное озеро» легко вписались бы в их проект; в той волне, которую Ifwe запускают, это была бы немаловажная капля. Другой вопрос, что сам автор «Творожного озера», как следует из переписки, вряд ли имеет в виду куда-то вписываться или вливаться — но в этом и суть, это тоже в каком-то смысле часть правил тихой игры. Все эти маски и недомолвки в случае «Творожного озера» никак непохожи на позу или специальную мистификацию с неким дальновидным расчетом; тем более что Саша, кажется, и сам ясно понимает, что никакого толку от такого расчета в здешних условиях в любом случае не будет. Это не стратегия и не спектакль; скорее уж скромность — ну или некий знак такой осмысленной необязательности; музыка здесь как будто наравне со сплавами и велосипедными поездками, частный способ переработки впечатлений. И это тоже существенно, и тоже вписывается в некоторую большую картину. Здесь еще надо доформулировать, но кажется примерно следующее: если раньше основная масса заметных и занятных новых русских групп так или иначе подразумевали определенный «прорыв» (неважно — в звуке, в интонации, в посыле, в стратегии), то в последнее время незаметно — и логично, что незаметно, — появилась целая когорта людей, которые его более-менее отрицают, для которых покой важнее движения, которые целенаправленно крутят ручки влево. Разговор об этой когорте (среди представителей которой красноярский молодой человек Саша — даже не самый показательный) — отдельный, и, думаю, мы в ближайшее время его учиним. Что же касается непосредственно «Творожного озера», то скажем так: это, конечно, пока еще не тот божественный Творог, способствовавший перерождению пепперштейновского парторга Дунаева — но и на фабричную продукцию ОАО «Русское молоко» это совсем не похоже.

Источник

«Hеприметной тропой»: ностальгия в русской музыке

11 июля, 53 года назад родил­ся Марк Фишер — бри­тан­ский фило­соф, попу­ля­ри­зи­ро­вав­ший фило­соф­ские и соци­о­куль­тур­ные кон­цеп­ты, к кото­рым сего­дня обра­ща­ют­ся люди из самых раз­ных сфер. В том чис­ле из раз­ных частей све­та. Пер­вой рабо­той Фише­ра, издан­ной в Рос­сии, ста­ла его самая извест­ная кни­га «Капи­та­ли­сти­че­ский реа­лизм», где фило­соф опи­сы­ва­ет соб­ствен­ную вер­сию «зака­та Евро­пы» после кри­зи­са 2008 года. Одна­ко в Рос­сии наи­бо­лее попу­ляр­ным кон­цеп­том, с кото­рым рабо­тал Фишер, ста­ла хон­то­ло­гия или призракология.

В соци­аль­ном изме­ре­нии хон­то­ло­ги­ей часто опи­сы­ва­ют некий при­зрак про­шло­го, дол­гое вре­мя пре­бы­ва­ю­щий в насто­я­щем. Это фан­том уже дав­но минув­ше­го вре­ме­ни, кото­рый зача­стую ока­зы­ва­ет­ся более ощу­ти­мым, чем при­зна­ки насто­я­ще­го и, тем более, буду­ще­го. Экс­тра­по­ли­руя это на Рос­сию, неслож­но дога­дать­ся, что речь идёт об обра­зе Совет­ско­го Сою­за — неваж­но, куль­ти­ви­ру­е­мом как некий нере­а­ли­зо­ван­ный и извра­щён­ный иде­ал или кри­ти­ку­е­мый из-за оче­вид­ной риф­мы с нынеш­ним поли­ти­че­ским истеблишментом.

Что важ­но — сам Фишер рас­смат­ри­вал хон­то­ло­гию через приз­му поп-куль­ту­ры и, в част­но­сти, музы­ки. Он пони­мал под хон­то­ло­ги­че­ской музы­кой твор­че­ство кон­крет­ных арти­стов, а имен­но: Burial, The Caretaker и дру­гих. То есть в основ­ном элек­трон­ную музы­ку, кото­рая на уровне самой фак­ту­ры отра­жа­ла «вре­мя, вышед­шее из пазов», напри­мер, иска­жён­ные сэм­плы, созда­ю­щие анти-пру­стов­ский эффект, или экс­пли­цит­ное «потрес­ки­ва­ние» плёнки.

Я поста­рал­ся вклю­чить в под­бор­ку оте­че­ствен­ных арти­стов, кото­рые тем или иным обра­зом обра­ща­ют­ся к про­шло­му, «реани­ми­руя» его в насто­я­щем (и дале­ко не всех из них мож­но окре­стить «хон­то­ло­га­ми»). Где-то про­шлое воз­вра­ща­ет­ся в каче­стве при­зра­ка на уровне сэмплов, где-то всё твор­че­ство ока­зы­ва­ет­ся завя­за­но на идее пере­и­зоб­ре­те­ния про­шло­го как ново­го буду­ще­го. Где-то про­шлое выра­же­но как трав­ма отсут­ствия насто­я­ще­го, где-то как тёп­лое вос­по­ми­на­ние. Так или ина­че — при­мер­но так выгля­дит оте­че­ствен­ная оза­бо­чен­ность «минув­шим будущим».

Егор Попс

Егор Попс — худрук «элек­тро­ре­бят» и «теле­экра­на», ответ­ствен в Рос­сии за обре­те­ние нойз-попо­м/­шу­гей­зом внят­ной арти­ку­ля­ции соб­ствен­ных локаль­ных смыс­лов, что напря­мую свя­за­но с обра­ще­ни­ем к (пост)советскому про­шло­му. В ста­тье про рус­ский шугейз, я ука­зы­вал, что музы­ка «элек­тро­ре­бят» напо­ми­на­ет фото­сним­ки, запе­чат­лев­шие нечто вро­де и реаль­ное, а вро­де и нет.

Читайте также:  Первые исследования озера байкал

Слу­шая музы­ку Его­ра, невоз­мож­но не заме­тить обра­ще­ния к сим­во­ли­ке Совет­ско­го Сою­за, но без какой бы то ни было гла­му­ри­за­ции той эпохи.

Пес­ни Его­ра, ско­рее, воз­вра­ща­ют слу­ша­те­ля в опыт пре­бы­ва­ния ребён­ком в позд­не­со­вет­ский пери­од, когда мозг счи­ты­ва­ет зна­ки, но не может иден­ти­фи­ци­ро­вать их как непо­сред­ствен­но идео­ло­ги­че­ские. Так образ Гага­ри­на ока­зы­ва­ет­ся рав­но­зна­чен «писто­ле­ту с присоской».

Одна­ко реа­ли­зу­ет­ся это обра­ще­ние отнюдь не толь­ко в тек­сто­вом поле. Напри­мер, при испол­не­нии пес­ни «Ты» бэк­во­кал Фёдо­ра Нор­ве­го­ва про­пус­ка­ет­ся через эффект, напо­ми­на­ю­щий пере­жё­ван­ную плён­ку, что созда­ёт впе­чат­ле­ние, буд­то его голос доно­сит­ся не из того места и вре­ме­ни, где испол­ня­ет­ся пес­ня. В этой музы­ке рав­но­прав­но сосед­ству­ет ощу­ще­ние дис­ло­ка­ции с уло­ви­мым на слух топо­ни­мом СССР, а сэмпл из Эду­ар­да Хиля и Маго­ма­е­ва ужи­ва­ет­ся с инто­на­ци­ей в духе любой груп­пы «Поко­ле­ния Х».

Не менее гово­ря­щие у Его­ра и облож­ки — все­гда оку­тан­ные пеле­ной носталь­гии, буд­то не суще­ству­ю­щие за пре­де­лом дет­кой опти­ки. Отдель­ные жесты тоже гово­рят о при­зрач­ном оце­пе­не­нии, как, напри­мер, запи­сан­ный Его­ром в 2014 году сту­дий­ный лайв, назван­ный не ина­че как «Запись для шоу Джо­на Пилла».

Егор Летов

Летов про­шёл уди­ви­тель­ную и, пожа­луй, ред­кую для оте­че­ствен­но­го музы­кан­та эво­лю­цию: он не толь­ко стал идео­ло­ги­че­ским фла­нё­ром, сохра­нив при этом (посмерт­но) репу­та­цию глав­но­го бун­та­ря оте­че­ствен­но­го рока, но и как буд­то при­шёл рань­ше всех к тому, к чему неко­то­рые арти­сты его поко­ле­ния толь­ко-толь­ко добра­лись. Напри­мер, в послед­нем на дан­ный момент визи­те к Урган­ту Гре­бен­щи­ков гово­рил о том, как переот­крыл для себя совет­ские пес­ни, тогда как Летов обра­тил­ся к ним ещё в 2002 году.

Аль­бом «Звез­до­пад» пред­став­лял собой сбор­ник каве­ров Лето­ва на совет­скую клас­си­ку. Насколь­ко про­пи­та­ны пие­те­том вер­сии этих песен — как и всё, в слу­чае с Лето­вым, вопрос интер­пре­та­ции (кото­рая по-хоро­ше­му долж­на зави­сеть от хро­но­ло­гии). Но, конеч­но, это было не един­ствен­ное обра­ще­ние Лето­ва к совет­ско­му про­шло­му и вооб­ще его эстетике.

На аль­бо­ме 2005 года «Реани­ма­ция» есть пес­ня «Любо», где изоб­ра­жа­ет­ся не толь­ко воен­ная обста­нов­ка, но и вос­про­из­во­дит­ся харак­тер­ная для мно­гих песен Лето­ва наро­чи­то «рус­ская» инто­на­ция. И это не гово­ря про оче­вид­ные пес­ни вро­де «Дол­гой счаст­ли­вой жиз­ни», кото­рая повто­ря­ет назва­ние совет­ско­го филь­ма 1966 года, или мно­же­ство обра­зов, отсы­ла­ю­щих не то к насто­я­ще­му Лето­ва, не то к про­шло­му, но став­ше­му насто­я­щим — взять хотя бы того же усоп­ше­го Ленина.

Читайте также:  Где спят утки ночью на озере

Свя­зать воеди­но все обра­ще­ния Лето­ва к про­шло­му едва ли воз­мож­но — всё таки то, что было для него пред­ме­том иро­нии в вось­ми­де­ся­тые, ста­ло серьёз­ной реаль­но­стью в девя­но­стые. Но мож­но про­сле­дить тен­ден­цию: напри­мер, имен­но через Лето­ва, а не через дру­гих арти­стов того вре­ме­ни, мы гово­рим о про­шлом с таким усер­ди­ем, ана­ли­зи­руя целые дека­ды в их част­но­сти, в том чис­ле и бла­го­да­ря сквоз­ня­ку вре­мён, кото­рые Летов сам в твор­че­стве и устроил.

А из это­го напра­ши­ва­ет­ся оче­вид­ный, но важ­ный вывод: сего­дня Летов сам стал при­зра­ком, навис­шим над совре­мен­но­стью — хоть через сэмпл у Noize MC, хоть через непре­кра­ща­ю­щи­е­ся био­гра­фии, хоть онлайн в паб­ли­ках про мемы, хоть офлайн в том или ином виде мер­чен­дай­зин­га. Вот и оста­ёт­ся гадать, где кон­ча­ет­ся дол­гая счаст­ли­вая жизнь, а где начи­на­ет­ся некрофилия.

Творожное Озеро

Прак­ти­че­ски любой при­мер носталь­гии по совет­ской куль­ту­ре вре­мён «позд­не­го застоя» попа­хи­ва­ет эмо­ци­о­наль­ным шан­та­жом. Вот, напри­мер, пес­ни: харак­тер­ный сен­ти­мен­таль­ный мелос, как буд­то гип­но­ти­зи­ру­ю­щий на обиль­ную сле­зо­то­чи­вость, апо­ло­ге­ти­ка все­об­ще­го совет­ско­го дет­ства, как буд­то бы нахо­дя­ще­го­ся за мил­ли­о­ны све­то­вых лет от дет­ства реаль­но­го — всё это мож­но услы­шать прак­ти­че­ски в любом филь­ме той эпо­хи. Связ­ка филь­мов и песен неслу­чай­на, ведь мы прак­ти­че­ски не можем пред­ста­вить, что­бы кто-то писал подоб­ные пес­ни авто­ном­но от задач озву­чи­ва­ния фильма.

«Тво­рож­ное Озе­ро» зани­ма­ют­ся имен­но этим. Если иные хон­то­ло­ги­че­ские арти­сты инте­гри­ру­ют в музы­ку насто­я­ще­го явные, но иска­жён­ные сле­ды про­шло­го, то «Тво­рож­ное Озе­ро» цели­ком и пол­но­стью зву­чит как музы­ка к утра­чен­но­му пере­стро­еч­но­му филь­му. Надо заме­тить, что это не фигу­ра речи: поклон­ни­ки груп­пы дей­стви­тель­но ищут эти самые филь­мы на фору­мах и в соц­се­тях. Это может напом­нить о The Caretaker, кото­рый напи­сал аль­тер­на­тив­ный саунд­трек к «Сия­нию» Куб­ри­ка, тоже очень хон­то­ло­ги­че­ско­го фильма.

Облож­ка аль­бо­ма «Аква­рель». 2011 год. Источ­ник: vk.com/tvorozhnoeozero

За «Озе­ром» сто­ит Саша Уко­лов, извест­ный по груп­пе «Таль­ник», кото­рая про­ра­ба­ты­ва­ла нечто подоб­ное «Озе­ру», но в ощу­ти­мо менее аттрак­ци­он­ной мане­ре. «Тво­рож­ное Озе­ро» же — чистый аттрак­ци­он носталь­гии по вре­ме­ни, в кото­ром нынеш­нее поко­ле­ние нико­гда не жило.

Со мною вот что

Вопрос на засып­ку: когда школь­ни­ки сни­ма­ют то ли пости­ро­нич­ный, то ли про­сто сен­ти­мен­таль­ный три­бьют выступ­ле­нию «Аль­ян­са» с пес­ней «На Заре», кото­рый в послед­ствии попал даже на теле­ви­де­ние, виру­сит­ся ли тем самым гла­му­ри­за­ция СССР? Этот вопрос под­ра­зу­ме­ва­ет спо­ры: воз­мож­но ли ото­рвать эсте­ти­ку от кон­тек­ста, или любая эсте­ти­ка явля­ет­ся носи­те­лем того кон­тек­ста, в кото­ром зава­ри­лась? Насколь­ко подоб­ная эсте­ти­ка риф­му­ет­ся с поли­ти­че­ским кур­сом стра­ны и может ли исполь­зо­вать­ся для сим­во­ли­че­ской под­держ­ки курса?

«Со мною вот что». 2021 год. Источ­ник: vk.com/somnoyu

Подоб­ные вопро­сы мож­но адре­со­вать и груп­пе «Со мною вот что». Мос­ков­ский инди-кол­лек­тив под управ­ле­ни­ем школь­но­го учи­те­ля исто­рии, Мат­вея Сухо­ва, иссле­ду­ет совет­скую песен­ную тра­ди­цию 1960‑х годов, допол­няя её совре­мен­ны­ми аран­жи­ров­ка­ми и смыслами.

Может пока­зать­ся, что най­ти более далё­кие от агрес­сив­ной ресен­ти­мент­ной поли­ти­ки пес­ни зада­ча не из лёг­ких: они рису­ют в вооб­ра­же­нии образ СССР как некой апо­ли­тич­ной уто­пии, где повсе­днев­ная жизнь пол­но­стью авто­ном­на от пра­ви­тель­ства. Как в этом све­те вос­при­ни­мать их ком­мен­та­рий о том, что «совет­ская ретро­вол­на — это явле­ние слож­ное, и жить ему, пока Путин у вла­сти», ска­зать одно­знач­но слож­но. Но для меня это повод дать вполне одно­знач­ный ответ на вопрос — спо­соб­на ли эсте­ти­ка суще­ство­вать сво­бод­но от идео­ло­гии. По край­ней мере, в слу­чае этой группы.

Kedr Livanskiy

Впро­чем, музы­ка Яны Кед­ри­ной может послу­жить контр­ар­гу­мен­том к утвер­жде­нию выше. Саунд Kedr Livanskiy кажет­ся хруп­ким, но за едва ося­за­е­мым орна­мен­том вид­не­ют­ся хит­ро­спле­тён­ные узо­ры из самых раз­ных вли­я­ний: с музы­каль­ной сто­ро­ны, это ижев­ская элек­трон­ная вол­на, Курё­хин, «Гости из Буду­ще­го» и дру­гие; со сто­ро­ны визу­аль­ной, пере­ме­ши­ва­ние эсте­ти­ки сёл, рас­по­ло­жен­ных вда­ли от мега­по­ли­сов, с пост­со­вет­ской архи­тек­ту­рой и мифи­че­ски­ми архе­ти­па­ми. Эми Клифф из The Guardian опи­са­ла стиль Кед­ра так:

«Шугейз-элек­трон­ная музы­ка, кото­рая зву­чит так, как буд­то она при­бы­ла в кап­су­лу вре­ме­ни из эпо­хи ретро-футуризма».

Коор­ди­на­ты вро­де общие для мно­гих совре­мен­ных арти­стов, экс­плу­а­ти­ру­ю­щих «при­зрач­ность» про­шло­го и экзо­ти­зи­ру­ю­щие типич­ные чер­ты Рос­сии. Одна­ко, что важ­но, Кед­ри­на не зани­ма­ет­ся тем, что «пред­став­ля­ет Рос­сию» на шоукей­сах (несмот­ря на сим­во­ли­че­скую связь с Руб­чин­ским), да и вооб­ще назвать её пол­но­цен­ным аген­том все­об­ще­го экс­порт­но­го про­ек­та не пред­став­ля­ет­ся адекватным.

Источник

Поделиться с друзьями
Байкал24