Утиная охота на озерах

По озерам и болотам

Едва ли не самой распространенной охотой по птице считается охота на утку. И ранней весной, с прилета, и в августе, в открытие летнего сезона, и осенью, вплоть до самого ледостава, утки являются постоянным объектом охоты.

ИЛЛЮСТРАЦИЯ ИЗ АРХИВА ПАВЛА ГУСЕВА

Ярославцы охотятся на утку близ города, на карьерах Ляпинского болота, ездят на озера «Красного профинтерна», на озеро Неро, Рыбинское водохранилище и другие водоемы.

Стреляют уток с чучелами и подсадной домашней уткой, с лодок и катеров, стреляют на перелетах и просто на «выскочку» с охотничьего челна или бродя по пояс в воде.

Утку легче искать, чем другие виды дичи, и поэтому так популярна охота на эту птицу. Какая же собака нужна для нее?

Обычные наши подружейные собаки не используются на утиной охоте, так как утка плохо выдерживает стойку, нервирует собаку п портит при этом дрессировку. В местах, где обитают утки, нельзя требовать от подружейной собаки правильной работы и поиска.

Часто не только поиска, но и самой-то собаки не видит охотник в сплошных зарослях тростинка.

Работа собаки по утке заключается в том, что она находит птицу, выгоняет ее под выстрел и подает битую птицу. Часто охотники берут на утиную охоту дворняжек, гончих, а иногда уже совершенно испорченных легавых.

Кстати сказать, охотничьим законодательством категорически запрещено охотиться с гончими летом, и качество их работы мы не будем разбирать, а дворняжки и дефектные легаши не могут удовлетворять понимающего охотника.

Такие собаки обычно «охотятся» сами по себе, выгоняют птицу вне выстрела, давят утят-хлопунов, а в тех случаях, когда им приходится подавать убитую птицу с воды, не всегда она попадает в ягдташ охотника.

Раздосадованный, он командует своей собаке, кричит и ругается, а его помощник выносит птицу на противоположный берег водоема и на глазах хозяина «кушает» ее с потрохами и перьями.

Все перечисленные «удовольствия» отпугивают некоторых охотников от утиной охоты с собаками.

На самом деле утиная охота интересна и заключает в себе большое разнообразие видов и немалый спортивный интерес. В сезон летней охоты по уткам собака совершенно необходима, но выбирать ее надо с толком и знанием дела, а главное, не идти на болото с любой подвернувшейся собакой, рассчитывая только на то, что она выгонит утку из зарослей.

Само собой разумеется, что натасканная и послушная лайка как нельзя лучше подходит для охоты на утку и летом и осенью. В большинстве своем лайки не боятся воды и хорошо плавают.

Приучают их к воде еще с щенячьего возраста, выбирая для первых уроков хорошую неветренную погоду и небольшой водоем. Щенок охотнее идет в воду в тех случаях, когда дно водоема пологое и сам водоем не имеет крутых берегов.

Заупрямившегося щенка никогда не следует насильно загонять в воду и тем более бросать в нее или толкать. Таким приемом можно напугать собаку и отвадить от воды. Не следует и переутомлять молодую собаку, без конца повторяя урок подноски из воды.

Уставшему питомцу это надоедает, и первые впечатления от занимательного знакомства с водой могут породить у него чувство отвращения к работе на воде. При натаске лаек можно посоветовать молодым охотникам не особенно увлекаться дрессировкой их в ненужном для охоты направлении.

Все «цирковые» номера с подачей газет, туфель, со «служением» должны быть совершенно исключены. Все эти номера на охоте не потребуются, а лайка — собака охотничья, и натаскивать ее надо только для охоты.

ИЛЛЮСТРАЦИЯ ИЗ АРХИВА ПАВЛА ГУСЕВА

В тот период лета, когда выводки уток уже достаточно подрастут, следует сводить молодую собаку на болото и показать ей утят-хлопунов.

Знакомство с местами обитания уток, отманивающая утка-старка и запах всего утиного выводка хорошо запомнятся молодой собаке. После нескольких уроков она не пройдет затаившуюся в осоке утку и всегда покажет ее охотнику.

У многих существует нелестное и неверное представление о лайке и ее работе по утке. Лайку не следует приравнивать к категории дворняжек-давилок, с которыми часто охотятся по утке. Хорошо натасканная лайка берет птицу вежливо, «мягким прикусом» и не давит насмерть. Часто и на охоте по боровой дичи маленький тетеревенок, принесенный собакой, слетает с рук человека без повреждений.

Лайка хорошо поддается натаске по птице и становится очень добычливой собакой. С ее умением подавать птицу из воды в любых условиях не может сравниться ни одна собака. Даже спаниели, эти безукоризненно апортирующие собаки, не выдерживают соревнования с лайкой в условиях труднопроходимых болот.

Вспоминаются некоторые эпизоды из охот с лайками по уткам на водоемах нашей области.

В туманное августовское утро, бывало, выйдешь с собакой из небольшого сенного сарая, где так удобно скоротал недлинную летнюю ночь. Сенной сарай — это находка, счастливо попавшаяся па пути.

Более удобного ночлега нельзя и придумать охотнику. Здесь всегда можно укрыться от дождя, найти удобную постель, никого не обременяя и не беспокоя. Из сарая и уйдет охотник на зорю еще чуть свет, никого не тревожа.

В раннее росистое утро охотнику надо торопиться и еще по мокрой траве разобраться в ночных и утренних набродах утиных выводков. Роса высохнет — собаке будет трудно чуять и тяжело работать на жаре.

Во всех случаях охот с лайками я всегда убеждался в благотворном влиянии голоса хозяина, спокойно разговаривающего с собакой. Голос человека рассеивает остроту впечатления собаки и создает очень благоприятные условия для подчинения команде и воле хозяина.

Собака как бы забывает свое «собственное» решение, но не освобождается от только что полученного впечатления и потому охотно и точно выполняет волю хозяина. Ей хочется и надо что-то делать.

Само собой разумеется, что воля хозяина должна быть направлена соответственно желаниям собаки, но в несколько иной форме, уже с расчетом на успех.

Мы обходим куст тростника, и теперь снова можно спустить собаку, так как здесь, по эту сторону зарослей, начинается место, удобное для стрельбы. Я вижу, как пес энергично лазает по кромке берега и затем с визгом бросается к кусту. Это значит, кроме чутья, собака взяла птицу и на слух.

Вот они, круги на воде, которые расходятся из-под основания куста. Собака с трудом лезет через тонкую проточину, попавшуюся на пути, и добирается до воды. Она со стороны плывет прямо на куст, и вот уже серые тени уток мелькнули в стеблях стрелолиста. Неужели хлопуны?

ИЛЛЮСТРАЦИЯ ИЗ АРХИВА ПАВЛА ГУСЕВА

Я никогда не стреляю нелетных, беспомощных утят с ластообразными, как у тюленей, крыльями. Выстрел по хлопунам претит охотничьей душе, и всегда досадно бывает за затраченную энергию собаки, которая не может понять этих сложных переживаний охотника и горячится, видя уходящую без выстрела птицу. Секунды ожидания — и вдруг весь выводок крякв с шумом и криком поднялся на воздух.

Читайте также:  Резиденция у озера кавголово пляж

Мелькнули над кустом упругие крылья, и, сделав «свечку», вся стайка потянула на озеро. Не заметив результата первого выстрела, я ловлю на мушку метнувшийся силуэт второй утки и сквозь дымок вижу, как мелькнул кремовый «платочек» ее подкрылья, птица точно замерла в воздухе.

Мягкий шлепок в воду, и круги от утки сходятся с такими же кругами, идущими откуда-то сбоку. В центре второго круга сереет брюшко первой утки, лежащей недвижно.

Пес слышит всплеск и по команде «подай» покорно лезет в воду. Он плывет и, будто привставая в воде, вытягивает шею. Резко меняется направление собаки, когда утка замечена, даже легкое повизгивание слышится с воды: ведь вот она, утка, совсем рядом, ее надо скорее взять, а водоросли, как нарочно, мешают плыть и опутывают ноги. Наконец, морда у цели. Мягкий прикус и крутой поворот к берегу, только хвост мелькнул над водой и снова скрылся.

Так охотимся мы вдвоем и еще не один час шагаем по берегу озера и старицам маленьких речек, впадающих в него. Изредка вылетает то отбившаяся кряква, то юркие чирята, и я с переменным успехом стреляю их. Ни один подранок не ушел от острого чутья лайки, и ни одна затаившаяся утка не отсиделась в зарослях.

Используют лайку и при охоте с челна, когда охотник едет по воде, а лайка идет берегом, выгоняя уток под выстрел. Охотятся с лайкой и на «выскочку», беря собаку с собой в челн. Медленно продвигаясь в челне, охотники проникают в самые глухие уголки озерных зарослей.

Хорошо натасканная лайка смело бросается с носа лодки в воду всегда, когда видит или слышит падающую утку. Это одна из тяжелых работ лайки по птице, особенно если ведется она в труднопроходимых топях, когда собака идти не может, да и плыть тоже.

Применяя лайку на охоте с лодки, нужно беречь своего четвероногого друга и не злоупотреблять его горячностью и страстью к охоте. Во время работы собаки в воде надо особенно осторожно стрелять по случайно выплывшим уткам и подранкам.

Часто при этом охотники ранят собак неосторожными выстрелами или портят их как утятниц. Подраненная на охоте лайка запомнит несчастный день своей практики и невзлюбит этот вид охоты.

Нам могут сказать, что охота по утке нетипична для зверовой собаки и что это портит ее зверовые качества. Но так ли это на самом деле? На охоте не раз приходилось видеть, как хорошие утятницы прекрасно брали медведя, и наоборот, медвежатницы успешно работали по уткам.

Источник

Охота на уток: сроки, правила и способы охоты

Охота на уток на всем протяжении дарит ловцу колоссальный объем положительных эмоций. По окончании процесса его ожидает вкуснейшее мясо дикой утки.

Но чтобы победить и в этом поединке с дикой природой требуется ознакомиться с деталями процесса. Получить определенные знания, приобрести индивидуальные навыки. Они несложны, но необходимы.

Сезон охоты на водоплавающих пернатых длительный по времени. Охота делится на два времени года. Каждый ведется определенными способами. Прежде, чем выступать в практический поход за добычей требуется изучить особенности ловли птицы в эти времена. Плюс, так как охотиться придется с огнестрельным оружием, да еще по летящей птице – необходимы тренировки стрельбы по движущейся цели. Потребуется научиться правильно маскироваться, строить засады и шалаши.

Стрельба имеет еще одну деталь – стрелок должен уметь поражать цель с открытыми обоими глазами. Обычная стрельба по цели, ее основная учеба отличается от этого, почему и нужна дополнительная тренировка. Стоит добросовестно отнестись к выбору нужной экипировки, предметов и инструментов. С помощью них ловец станет эффективно охотиться за водоплавающей птицей в любой сезон или способ. Меры безопасности при одиночной или групповой ловли пернатых, точно, как и лицензия охотника и разрешение на оружие – обязательные факторы допуска к любой добыче зверя или птицы.

Как готовится, в какие сезоны вести охоту, необходимый инвентарь охоты на утку — обо всем этом в этой статье.

Ловля утиных особей в основном результативная затея. Но иногда новички могут жаловать на то, что, сходив в поход на пернатую дичь, вернулись с пустыми руками. Чтобы не было такого расстройства, траты времени в пустую, нужно хорошенько приготовиться перед вылазкой на бой птицы.

Стоит начать с оценки вида утки, а значит и места их обитания. В природе утки условно делятся на два типа:

  • Речная кряква;
  • Нырковая чернеть.

Знание категорий птицы дает ловцу правильное поведение в зоне их кормежки, обитания, а значит повышает результаты охоты на нее. То есть в самом начале похода стоит оценить вид дичи с полной ориентировкой местности, в которой будут происходить боевые действия.

Кряква, известно, старается кормиться на мелях, в камышах. Питаться она любит в вечернее время суток, или в полной темноте. При таком птице необходимо перед атакой приготовить засады рядом с мелководьем и зарослями речной растительности. Дополнительно нужно изучить маршруты ее перелета.

Нырковая дичь, наоборот, к суше относится мало. Добычу корма ведут больше на воде. Значит, стрелком необходимо принять дополнительные меры подготовки к охоте в виде получения дополнительного снаряжения – лодки, чтобы успешно закончить поход на летающих нырков. Ему потребуется еще и верный компаньон – собака, которая после точного выстрела из дремучих зарослей доставит хозяину подстреленную утку.

Оценка местности, самой птицы дает остальные данные и ориентиры подготовки к походу, обеспечивает его успех и получение истинного удовольствия. Легкомысленное отношение к таким вещам ведут к негативному и отрицательному результату в конце.

Источник

Утиная охота на озерах

Поздний осенний вечер. Едва слышно потрескивает костер, время от времени постреливая искрами в низко нависшее темное небо. Рукотворные звездочки устремляются вверх и постепенно гаснут, растворяясь в чернильной темноте осенней ночи.

Утка. Автор фото_by USFWS Mountain Prairie@FLICKR.COM

Я, сидя около костра, слежу за причудливым их полетом, и в голову неожиданно приходит мысль: вот так и наш отпуск — промелькнул яркой искрой во времени и угас. Подкидываю в костер сухие ветки, огонь выстреливает в ответ очередную порцию искр. Провожая их взглядом, говорю напарнику:

— Вот и все, Минька! Завтра последний день на реке, и отпуск наш кончается!

— Не говори, пролетел, как один день! — недовольно бурчит напарник.

Читайте также:  Озера рядом с режем

— Ладно, не ворчи! Завтра, как договорились, последний день бродим по озерам с ружьем, — потягиваясь, говорю я. — А сейчас — спать!

— Давай спать! — соглашается напарник.

Разведка

Раннее утро. Мы уже с другом на ногах; наскоро разогреваем уху, кипятим чай и, не теряя времени, завтракаем. Костер окружает сырая промозглая погода.

— Ну и погодка! — бурчит напарник, опоясывая себя патронташем и беря в руки ружье. — Ну что, пойдем?

— Пойдем! — соглашаюсь я и тоже беру ружье.

Нас окружает серая пелена; небо покрыто сплошной облачностью. Съежившись, бредем по едва заметной покосной дороге, которая тянется по кошенине между двух озер. Дорожный след петляет от стога к стогу, также петляем и мы с напарником. Кошенина плавно опускается по обе стороны дороги к илистым берегам озер, извилистые берега которых заросли узкой полосой некоси из побуревшей осоки. Я внимательно оглядываю оба озера, все их прибрежные закоулки. Пусто, ни единой утки. Не скрывая раздражения, ворчу:

— Кажется, сегодня вволю ноги набьем, а не поохотимся!

— Может и так! — соглашается напарник и вдруг предлагает: — Пойдем, залезем наверх!

— Куда залезем? — не понял я.

— На вышку! — И Минька показал на взметнувшийся на сорокаметровую высоту геодезический знак, который стоял недалеко от нас на межозерной гриве.

— Пойдем, может, с высоты что-нибудь и заметим! — соглашаюсь я и сворачиваю к вышке. Шаркая сапогами по влажной кошенине, направляемся к знаку.

— Вот это махина! — задрав голову, не удержался от восклицания напарник.

Мы, не теряя времени, лезем наверх. Наконец, разогревшиеся, поднимаемся на верхнюю площадку.

Опершись о перила, ограждающие наблюдательную площадку, стоим, успокаивая дыхание. Минька расстегивает куртку и достает бинокль, висевший у него на груди.

Вокруг нас, насколько хватает глаз, расстилаются луга. По ним цепочками и вразброд разбросаны луга. Окаймленные густой зеленью росшей по берегам осоки, они хорошо просматриваются, постепенно теряясь из виду на горизонте. На просторных гривах между озерами стоят, уже успевшие осесть, стога. На горизонте с одной стороны едва заметно просматривается полоса осинника и тальника, росшего по берегу обской протоки; с другой, также на горизонте,— луг упирается в темный таежный гребень.

— Ну и просторы! — не удержался я от восклицания. — В нашем Нарыме, наверное, на всю Россию травы хватит!

— Травы-то, может, и хватит, да как ее вывезти! — замечает мой прагматичный напарник, оглядывая окрестности в бинокль.

— Что-нибудь заметил? — интересуюсь я у Миньки.

— Пусто! — недовольно бурчит он.

— Дай мне, может, у меня глаз легче!

Минька протягивает мне бинокль. Отфокусировав окуляры по глазам, с интересом рассматриваю приблизившийся горизонт. Хорошо видно, как по берегу протоки на облетевших кронах осинника темными каплями расселось воронье. Перевожу взгляд на луга: тускло поблескивает темная вода на озерах.

Перевожу бинокль с одного озера на другое, действительно — пусто. Только нет-нет, да завернет на слабом ветерке темный лист кувшинки; поставит его вертикально. Дрогнет сердце — утка. Но в следующее мгновение понимаешь — обманка. Это всего-навсего лист кувшинки.

Обследовав водную гладь видимых озер, начинаю внимательно осматривать их прибрежные полосы. Наконец, на одном озере, недалеко от вышки, замечаю утку. Она сидела под берегом, почти скрытая нависшей на воду осокой.

— Одну вижу! — говорю я, показывая рукой на озеро.— Они от непогоды позабились в укромные места. — Будешь смотреть?

— Чего смотреть? — Минька повесил бинокль на грудь и заботливо укрыл его полой куртки.

Он поворачивается ко мне и небрежно говорит:

— Пойдем, может, и правда повезет сегодня.

Королевский выстрел

Продолговатое озеро с изрезанными краями, покрытое от берегов точно кошмой, резун-травой, а на светлые озерные проплешины активно наступали темно-зеленые листья кувшинок. Только где-то на середине озера виднелись небольшие плесы чистой воды. При подходе к озеру останавливаемся.

— Давай пойдем по двум берегам, — предлагает напарник. — Я — по другой стороне озера, ты — по этой!

— Ладно,— соглашаюсь я и предупреждаю напарника: — Смотри, осторожней, а то перестреляем друг друга.

Расходимся. Отсыревшая кошенина бесшумно гнется под подошвами сапог. Пригибаясь к земле, осторожно подхожу к берегу озера, где укрылась замеченная утка.

На ходу заряжаю свою двустволку и ставлю ее на предохранитель. Становится жарко. От волнения сердце подкатывает к самому горлу. Чем ближе к месту, где укрылась утка, тем больше волнение и жарче приливает кровь, сбивается дыхание.

Смотрю на себя как бы со стороны. Казалось бы — всего лишь утка, не лось же, а пробирает азартная дрожь, заставляет кипеть в жилах кровь. Видать, заложено это в человеке генетически от наших пращуров, промышлявших дубиной и луком. Для них охота — это была жизнь, добывание пропитания. А для нас что? Такие или примерно такие мысли промелькнули у меня в голове.

Вдруг резкий треск крыльев взлетающей утки пригвоздил меня к месту. Оставляя за собой пенный след, словно быстроходный катер, чернетюшка (я сразу узнал чернеть) стала стремительно подниматься в воздух.

В следующее мгновение вскидываю ружье. Волнения как не бывало. Поймав на мушку взлетающую утку, автоматически даю упреждение и нажимаю спусковой крючок. Резко хлопает выстрел. Чернеть точно споткнулась в воздухе о невидимый порог, перевернулась через голову и с отскоком ударилась о воду.

Я подбегаю к берегу, расправляю голенища резиновых бродней и вхожу в воду. Не успел подобрать битую утку, как в конце озера сорвалось еще штук шесть. Стайка, набирая высоту, потянула серединой озера, затем резко свалила на противоположный берег, где стоял мой напарник.

— Минька! — отчаянно, кричу ему. — Утки!

В следующее мгновение вижу, как к стрельбе изготовился напарник. Ствол его ружья уставился на налетающих птиц. Резкий удар выстрела докатился до моих ушей. Утки беспорядочно зароились в воздухе, и одна из них, беспомощно махая крыльями, винтом пошла к земле.

«Крыло подбил!» — промелькнуло в голове, а утки, перестроившись, развернулись и стали быстро приближаться ко мне. С досадой ругнул себя за то, что сразу не перезарядил ружье. Теперь уже поздно: в стволе остался один патрон, а мелодичный свист крыльев стремительно приближается ко мне. Вскидываю ружье и накрываю стволом переднюю утку. Выстрел — и снова удача. Сложив крылья, утка камнем падает вниз, ударившись о воду, буквально в метре от меня, обдает всего меня брызгами. Ладонью обтираю лицо и поднимаю с воды битую утку. Затем бреду дальше, к первой добыче.

— Прямо королевский выстрел! — хвалю себя.— Хорошее начало: два выстрела — две утки! — бурчу себе под нос и, довольный, выбредаю на сушу.

Читайте также:  Где рыбачить на озере иткуль

Снимаю с плеч пустой рюкзак и аккуратно укладываю в него свою добычу. С напарником сходимся в конце озера.

— Здорово у тебя получилось! — хвалит меня товарищ.

— У тебя тоже неплохо! — отвечаю я и в свою очередь спрашиваю: — Куда, паря, пойдем?

— А-а! — машет рукой напарник. — На первое ближнее озеро!

— Пошли! — соглашаюсь я.

При подходе к озеру невольно замедляем шаг, держим ружья наизготовку. Осторожно приближаемся к берегу озера. Пусто… Минька неожиданно тычет перед собой стволом ружья и громко орет:

Поймав на мушку взлетающую утку, автоматически даю упреждение и нажимаю спусковой крючок. Резко хлопает выстрел.

В метрах двадцати от нас из-под берега, заросшего густой осокой, срывается пара уток. Заполошно крякая, утки стремительно уходят от нас. Это было настолько неожиданно, что я судорожно вскидываю ружье, тычу стволом вслед за утками, гремит дуплет. Дробь хлестко вспорола воду позади уток.

Вслед за мной раздался выстрел напарника, его дробь также легла с недолетом. Быстро перезаряжаем ружья, а утки, набрав высоту, скрываются в глубине лугового раздолья.

Тут мы оглядываемся — сзади на нас налетает еще утка. Вскидываю ружье, а Минька уже ведет стволами за целью. Выстрел. Заваливаясь на бок, утка ударилась о кошенину.

Минька подбегает к ней и высоко поднимает ее над головой:

Я снимаю с плеч рюкзак; напарник укладывает туда добычу. Поднимаю рюкзак и, покачивая его, довольный, говорю:

— Уже чувствуется вес!

— Начало положили, но как дальше дела пойдут… — суеверно произносит напарник.

— Пойдут! — самоуверенно заявляю я, и мы двигаемся к ближайшему озеру.

Утки и «карманный пойнтер»

Водоем тянулся вдоль покосной гривы и был удивительно правильной формы. Точно искусный геометр построил на лугу вытянутый эллипс. На чистой воде, блестевшей, словно черный опал, реденько плавали листья кувшинок. Неряшливого бурого ковра из резун-травы не было и в помине.

— Однако глубокое! — задумчиво говорит Минька и, повернувшись ко мне, предлагает: — Ты оставайся здесь, а я обойду озеро и пойду навстречу тебе!

Снова расходимся. Я осторожно подхожу поближе к озеру, нахожу подходящую кочку и удобно устраиваюсь на ней. Напарник стороной обходит озеро. И вот я вижу, как он, осторожно, наизготовку с ружьем, подходит к берегу и медленно идет в мою сторону.

Неожиданно из-под берега срывается пара гоголей. Сверкая белыми подкрыльями, они стремительно удаляются от Миньки в мою сторону. Я замер, сижу не шелохнувшись. Не долетая до меня метров тридцать, они, выставив вперед лапки, лихо прочертили по воде, оставляя за собой пенный след. Сев, они настороженно завертели головками.

Я медленно поднимаю ружье и выцеливаю ближнюю утку. Выстрел: дробь, точно хлыстом, накрыла гоголя. Перевожу стволы в сторону второй утки. Где был второй гоголь — только слабые круги расходятся по сторонам. Утка, нырнув, успела скрыться под водой.

Внимательно осматриваю поверхность озера. Утка появляется на середине озера. Мгновенно вскидываю ружье и стреляю. Заряд лентой лег по воде, где только что сидела утка. Гоголь снова опережает меня и успевает скрыться под водой.

— Кончай патроны жечь. Бесполезно! — предупреждает меня Минька.

— Твоя правда, уже настеганный! — соглашаюсь я, продолжая наблюдать за поверхностью озера.

Гоголь появляется далеко за выстрелом. Стоило нам едва пошевелиться, как он моментально скрывается под водой.

— Бесполезно! — еще раз говорит Минька.— Бери «карманный пойнтер» и вытягивай из воды свою добычу.

Гоголь лежал метрах в десяти от берега, сверкая белым брюшком. Привязав палку к шнуру, я закидываю ее за утку. С помощью этого нехитрого приспособления подтягиваю гоголя к воде.

— Пора и перекусить,— предлагает напарник.— Время, наверное, к обеду!

Выбрали на гриве ближайший околок и потопали к нему. Около черемухового куста разожгли костерок. Расположившись около него, пьем горячий чай из термоса. Покончив с обедом, сидим около костра, отдыхаем.

Ветер к середине дня посвежел. Серая пелена на небе пришла в движение. Кое-где в разрывах облаков показалась на небосводе голубизна. Стало светлее…

Неожиданно, едва не касаясь верхушки черемухового куста, налетела утка. Увидев людей и горящий костерок, она сыграла крыльями и, сбившись с ритма полета, взмыла вверх и точно покатилась с крутой горки вниз, стала стремительно удаляться. Хватаю ружье и, сидя с неудобного положения, стреляю вслед. Не теряя скорости, утка стала заворачивать к ближайшему озеру, и вдруг камнем упала на воду.

— Кажется, зацепил! — проговорил Минька. — Пойдем посмотрим!

Быстро собрались и пошли к озеру. Еще не доходя до берега, вижу, как на чистой воде лежит битая утка.

— Да-а! — разочарованно хмыкаю я.— «Карманным пойнтером» не достать.

— Не достать! — соглашается Минька и неуверенно заканчивает: — А может, оно мелкое? Смотри, сколько резуна и кувшинок.

Я сбрасываю рюкзак, расправляю голенища резиновых бродней.

— Давай попробуем! — и вхожу в озерную воду.

Ноги сразу вязнут по колено в ил. С трудом делаю шага три и замираю, еще мгновение — и холодная вода зальет сапоги. Осторожно выбредаю на берег. Некоторое время смотрю на битую утку и начинаю раздеваться.

— Ты что? — удивляется напарник.— Думаешь плыть? Вода же холодная!

— Не бросать же крякаша! — возражаю я.

Осторожно вхожу в воду. От холода перехватывает дыхание. Разводя руками резун-траву, постепенно отдаляюсь от берега. Больно царапает трава незащищенное тело, ломит от холода ноги. Особенно острая ломота на границе воды и воздуха. Отталкиваюсь ногами ото дна и, судорожно махая руками, подплываю к утке. Подхватываю ее рукой и быстро плыву назад.

Не обращая внимания на резунец, торопливо бреду к берегу. Весь поцарапанный, по колено в илу, выскакиваю на берег.

— Шпарь к костру! — подгоняет меня напарник.— Я принесу одежду.

Эпилог

До конца дня мы добыли еще около десятка уток. На стан пришли уже поздно вечером.

…И снова уютно потрескивает костер, постреливая жгучими искрами. Дневной ветерок, наконец, разорвал непроницаемую броню облаков. В разрывах облаков холодно блестят осенние звезды. Мы с Минькой молчим, погруженные в свои мысли. Немного грустно оттого, что так быстро закончился отпуск. Завтра свертываем стан, загружаем верного друга — лодку «Прогресс» — и домой.

Минька с надеждой смотрит на небо и говорит:

— Может, повезет и разъяснит, a?

— Может, и разъяснит! — я тоже с надеждой смотрю на небо.

Валентин Решетько, г. Томск

Этот рассказ под названием «Черные озера» был опубликован в нашей газете «Томский охотник и рыболов» в ноябре 2009 года.

Источник

Поделиться с друзьями
Байкал24