Вася шел берегом реки

Рыцарь Вася

По рассказу Ю. Яковлева

Ребята называли его тюфяком. То, что он тюфяк, было написано у него на лице, угадывалось в его медлительных, вялых движениях. И никто не догадывался, что скрывается под этой некрасивой толстой внешностью.

А в его груди билось благородное сердце рыцаря. В мечтах он видел себя смелым рыцарем на белом коне, который ездил по свету и совершал множество подвигов, защищая слабых и обиженных. У рыцарей обычно были красивые иностранные имена – Ричард или Родриго, или Айвенго. Его же звали просто Вася.

В мечтах из толстого он превращался в стройного, а в движениях появлялась ловкость.

В свободное время Вася ходил в музей. Он медленно переходил от чёрного рыцаря к золотому, от золотого – к серебряному. Ему казалось, что рыцари следят за ним, и никто из них не смеётся и не называет его тюфяком.

Вася мечтал о подвигах, а жизнь его проходила однообразно. В классе Вася появлялся после второго звонка. Он садился, и парта мгновенно превращалась в боевого коня, а пальцы сами начинали рисовать рыцарей.

Он давал себе слово измениться и начать новую жизнь. Старался быстрее двигаться и ни в чём не отставать от ребят. Но из этого ничего не выходило.

… Трудно провести границу между осенью и зимой. Бывает так, что ещё не опали листья, а на землю ложится слабый свет. А иногда ночью подморозит, и река к утру покроется льдом. И тогда радио предупреждает ребят, что ходить по льду опасно.

В один из таких дней Вася шёл по берегу реки. Вдруг он увидел Димку Ковалёва, который кричал:

— Кто тонет? – не спеша спросил Вася.

— Не видишь, что ли? Мальчишка тонет. Под лёд провалился. Что стоишь?

Другой бы тут же спросил самого Димку: “Что же ты не поможешь ему?” Но Вася не догадался этого сделать. Он посмотрел на замёрзшую реку и увидел в воде маленького мальчика.

Вася был толще и тяжелее Димки, но он шагнул на лёд.

Димка снова стал кричать:

— Осторожно! А то утонешь.

Он кричал, а Вася шёл по льду. Он не слышал криков. Он видел только насмерть перепуганного мальчишку, который не мог сказать ни слова. Где-то в глубине души Вася понимал, что сейчас лёд может сломаться, и он тоже окажется в воде. Но это не остановило его. Димка уже не кричал, он ждал, что будет дальше. Он видел, как тюфяк схватил мальчишку за руку, как стал ломаться лёд. Наконец, Васе удалось вытащить малыша. Когда они вышли на берег, Димка сказал Васе:

— У тебя ноги мокрые, беги домой, я сам его отведу.

Вася посмотрел на спасённого мальчишку, потом на мокрые ботинки и сказал:

— Давай! – и пошёл домой.

На другой день, когда он вошёл в класс, там никого не было. Все ушли в зал. Вася вошёл в зал и встал в заднем ряду. В это время заговорил директор школы. Он сказал, что вчера на реке ученик Дима Ковалёв спас первоклассника, который провалился под лёд. Вася стоял у стены и слушал, как хвалят Димку. В какую-то минуту ему хотелось сказать, что Димка врёт – никого он не спасал, а просто махал руками и кричал. Но от одной мысли привлечь к себе внимание ему стало стыдно.

В конце концов он и сам поверил, что Димка герой: ведь он первый заметил тонущего. И когда все захлопали Димке, тюфяк захлопал тоже.

Когда кончился урок, Вася взял в толстые пальцы тоненькую ручку и в тетради по математике стал рисовать рыцаря.

Источник

Вася шел берегом реки

Он сидел на берегу Байкала против длинных удилищ и обреченно смотрел на мертвые поплавки. Сухой, седоволосый, высокий дед. Я подошел.
— Что, отец, не клюет?
— Нет, не клюет, — ответил он, вскинув на меня белесые, словно выцветшие глаза.
И по акценту и по виду его я понял, что передо мной иностранец.
— Откуда вы? — спросил я, подсаживаясь к нему.
— Я немец, — ответил он.
— О-о-о, там, наверное, рыбалка получше, чем у нас, там клюет, — сказал я.
Немец опять вскинул на меня глаза и усмехнулся.
— Там рыбалка не та, и рыба не такая, — сказал он.
— Отчего же?
— Там слишком много посредников между тобой и рыбой: удочки — пожалуйста, какие хочешь. И червяка могут насадить, и даже рыбу на крючок подвесят, какую хочешь. Там на каждой рыбе бирка: сколько сантиметров, какой вес и сколько стоит. Там ты несвободен. Все регламентировано. Здесь, в России, я могу спокойно поставить палатку на берегу Байкала или в лесу, и никто не придет и не заявит: этой мой берег, мой лес, убирайся! Здесь я чувствую себя свободным. Я напитываюсь этой свободой. Я не чувствую здесь себя кроликом, загнанным нашей хищной системой в угол. У нас там нет выбора. Здесь — пожалуйста. Вы, русские, просто не цените то, что имеете, и потому пытаетесь жить так, как на Западе. Вы просто не знаете, к чему стремитесь. Вы не жили там, и вам не с чем сравнить. Все те ценности и блага, которые пропагандирует Запад, это красивая реклама, обещающая рай, но не обольщайтесь. За этой красивой вывеской скрывается ад.
Здесь вот: я и Байкал, я и рыба. Захочет — клюнет. Если поймаю, то в моей воле отпустить ее или сварить из нее уху. Я свободен в поступках.
Услышать такой от иностранца было для меня полной неожиданностью.
— И часто вы бываете в России? — спросил я.
— Я люблю Россию, — сказал немец.
— Мне приятно слышать это от вас, — сказал я, — но одно непонятно: обычно все ругают Россию, считая ее дикой страной.
— Я много путешествовал, — сказал немец, — объездил большую часть мира, но нигде такого народа, как в России, не встречал. Вы особый народ, у вас другая душа, другая энергетика. У вас другой, особый дух. Я напитываюсь им, когда бываю в России, и мне хватает этой зарядки на год, иногда больше.
— Тогда почему бы вам совсем не переехать в Россию?
— Я немец, я по духу немец, потому что воспитывался в той среде. Я никогда не стану русским, сколько бы здесь ни жил. Это нужно родиться здесь, жить и воспитываться в этой среде.
-Да, убедительно, — сказал я, — вы, наверное, профессор философии?
— Нет, я инженер-механик. Когда-то давным-давно, когда вас еще на свете не было, будучи студентом, я приезжал в Россию. Мы дружили с русскими студентами. Отсюда и русский язык я выучил. Но связывает меня с Россией не это, а война. Я воевал против вас. Был солдатом вермахта. И тогда я впервые узнал, кто такие русские.
Он замолчал и посмотрел на меня выжидающе. Но я промолчал.

Читайте также:  Запишите название любого географического объекта города населенного пункта реки или др связан с

Однажды наша резервная часть зашла в русский городок, который был разрушен нашей артиллерией и авиацией полностью, продолжил он. От домов и зданий торчали остовы. Все взрослое население городка или сбежало, или было убито. Городок казался мертвым. Мы стояли здесь неделю, и за это время я не видел ни одного гражданского человека. Как-то при дележе мне не хватило продовольственного пайка, и я пошел на склад, чтобы получить его. Иду мимо развалин и вдруг вижу, на глыбе из-под фундамента сидит парнишка лет 10–11 в телогрейке, в суконных штанах, на ногах кирзовые сапоги. А у меня всегда при себе была шоколадка — на всякий случай.
— Эй, мальчик, — позвал я, — иди сюда, на шоколадку.
Он посмотрел на меня ненавидящим взглядом и не тронулся с места. «Не возьмет, —понял, — умрет, а не возьмет». Тогда я сам подошел к нему и положил шоколадку возле него на камень.
Через некоторое время возвращаюсь назад с пайком и вижу такую картину: вокруг паренька собрались семеро малышей от трех до пяти лет, не больше. И он делит им эту шоколадку. Увидев меня, малыши насторожились.
— Не бойтесь, — успокоил их паренек, — это добрый немец.
Разделил, а себе, я вижу, не взял ни крошки.
-Что же ты себе-то не отломил? — спросил я.
— Я не хочу, — ответил он.
— Но ты же голоден, я вижу: кожа, глаза да кости остались.
— Я не могу есть, пока они голодные, — сказал он. — Они еще очень маленькие и всегда хотят есть. А я потерплю, пока наши не придут.
Что-то всколыхнулось у меня в груди. Я снял свой ранец и вытряхнул все содержимое перед парнишкой. И увидел, как он побледнел.
— Вас как звать, — спросил он.
— Курт.
— А меня Вася. Спасибо, дядя Курт.
Детишки ошалело смотрели на кучу продуктов, и я думал, что они вот-вот бросятся на них и начнут запихивать себе в голодные рты хлеб, колбасу, шоколад. Но они стояли молча, глядя на продукты, на Васю, на меня. Наконец Вася достал из-за пазухи тряпицу, разостлал ее на камне, вынул из кармана штанов складнишок, взял булку хлеба, разрезал ее на ломтики по количеству детишек. Потом взял кусок колбасы и сделал то же самое. Ребятишки стали подходить к нему и он раздавал им хлеб и колбасу.
— А себе, Вася, почему ты себе кусочек не оставил? — удивился я.
— Я потерплю, — сказал Вася, — я не могу есть, пока они голодные.
— Но ты же умрешь так с голоду.
— Я не умру, я обязательно дождусь своих. И им не дам умереть, — сказал он, кивая на детей.
Я ожидал, что эти изголодавшиеся крохи мигом проглотят свои кусочки. Но то, что я увидел, потрясло меня. Они откусывали по маленькому-маленькому кусочку хлеба с колбасой и долго-долго жевали. Видимо, так учил их Вася. А одна малышка, съев примерно половину своего пайка, подошла к Васе.
— На, Вася, ешь, я наелась, больше не хочу.

Читайте также:  Крупные реки мира сообщение

Слезы сами собой покатились из моих глаз. Я побежал оттуда, чтобы дети не видели, как я плачу.

Я увидел, как из выцветших глаз старика потекли слезы. Он достал из куртки платок и стал вытирать их, пытаясь улыбнуться мне.

— Вот видите, как глубоко сидит, — показал он на грудь, -не могу вспоминать без слез. Будь проклята любая война, и пусть будут прокляты вовеки те, кто развязывает войны, кто сеет вражду и ненависть между нами. Курт вытер слезы, высморкался в платок и успокоился.

— С тех пор я стал собирать кусочки хлеба, колбасы, любые остатки пищи и носить их Васе. Мои товарищи смеялись надо мной. Они знали, что я очень любил собак. «Русских собак кормишь?» Если бы они знали, каких «собак» кормлю, меня бы, наверное, расстреляли, а их бы отправили в Германию или в концентрационный лагерь.
Когда наша часть стала отступать из города, я забежал к Васе попрощаться. Вместо семи я увидел пятнадцать малышек. Где только он их отыскал? Они сидели в подвале и что-то хлебали жидкое из алюминиевых чашек. Видимо, Вася умудрялся им что-то из чего-то варить. Я отдал ему накопленные продукты и обнял на прощанье. Он не сопротивлялся.
— Вася, как бы я хотел, чтобы у меня был такой сын, — сказал я ему.
— Дядя Курт, а вы приезжайте к нам в гости, когда кончится война и мы победим, — сказал он.
И вдруг я почувствовал, как кто-то тихо дергает меня за штаны. Я увидел у своих ног ту малышку, что предлагала Васе свой кусок хлеба.
— Дядя Курт, возьмите подарок, — пролепетала она.
И протянула мне вот эту куклу. Видимо, самое дорогое, что у нее было. Вот она.
Курт расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана против сердца маленькую тряпичную куколку, в какие играли еще наши бабушки и прабабушки. Я протянул руку, чтобы взять ее и рассмотреть поближе. Но Курт горячо запротестовал:
— Нет, нет, нет, я никому ее в руки не даю, никому. К ней прикасались только руки той девочки и мои. Это моя святыня, мой оберег, моя память. Она постоянно со мной. Я даже спать ложусь с этой куклой. Когда я беру ее в руки, то вижу глаза этой девочки: большие, голубые. И я вижу, что это не человек — это ангел во плоти.
— И что, вы приезжали в этот городок, пытались найти Васю? — спросил я.
— Да, пытался, но у кого бы я ни спрашивал — никто не знал ни про Васю, ни про ребятишек. Видно, пришли после нас русские, определили малышей по детдомам. А Васю скорее всего в госпиталь. Я надеюсь, что он все-таки выжил. И куда его увезли, одному Богу известно. А о том, что он спас пятнадцать детей, Вася, видимо, никому не рассказывал. К тому же в вашей стране это, наверное, не такой уж исключительный случай. Если бы Гитлер был знаком хотя бы с одним таким парнишкой, как Вася, он бы никогда не пошел воевать против России. Народ, у которого такие дети, победить нельзя.
— А как вам нравится Россия после перестройки? — спросил я.
— Совсем не нравится, — сказал Курт. — Вы становитесь похожими на нас: такими же расчетливыми, рациональными. Бабушка, которая раньше могла усадить за хлебосольный стол и истопить баньку запросто так, от души, теперь считает каждое полено. И если ты иностранец, то тебя пытаются ободрать как липку. Теперь, чтобы напитаться вашим духом, я еду все дальше и дальше от центра, в глубинку. Здесь еще жив русский дух. Плыву я, например, на катере по Байкалу, дарю матросу значок с видом моего города, а он мне взамен снимает с рук позолоченные часы и дарит на память. Наши, европейцы, так бы никогда не сделали, а русские могут. В трамваях, автобусах, такси мне место уступают молодые люди, и я искренне рад этому. Русский народ — особый народ. Нельзя его подминать под рынок и тем более пытаться уничтожить, как это огласила однажды госпожа Тэтчер. Русский народ — это душа мира, это совесть мира, это дух мира. Уничтожь Россию и мир рухнет.

Читайте также:  Расстояние от приобья до салехарда по реке

Слова немца тронули меня до глубины души. Я встал, он тоже поднялся, и мы крепко обняли друг друга.
— Спасибо тебе, отец, за душевные слова про нас, за детей, за Васю спасибо.
Старик опять прослезился.
— Ну вот, подпитал и ты меня духом своим, — сказал он, вытирая слезы. — Теперь год-два еще протяну. Мне уже скоро девяносто стукнет. Всем говорю, что мне за семьдесят. И люди верят. А я уже дни считаю. Все надеялся Васю встретить. Каким он стал? Как сложилась его судьба? Не довелось. Теперь только там, — он показал на небо. — Я стал часто видеть его во сне. И почему-то таким же мальчишкой, каким я видел его в последний раз.

— Долгих лет жизни тебе, отец. — сказал я.
И отвернувшись, быстро пошел вдоль байкальского берега. Я не хотел, чтобы этот человек видел мои слезы. Русские не любят, когда их слезы видят другие.

Лошаков В.И. Записки горного отшельника. ч.2

СВЕТЛОГО ПУТИ! ДОБРОЙ СКАЗКИ!
Сказочное радио ГАМАЮН — твоя птица счастья! Рага.рф
#СветлыйПуть #ДобраяСказка #РадиоГамаюн

Источник

Таланту Бианки. Лето для медвежат!

Наш знакомый охотник шёл берегом лесной реки. Шёл смело.
И вдруг услышал громкий треск сучьев недалеко от него.
Он испугался и влез на дерево.
Из чащи вышли на берег два весёлых медвежонка и большая бурая медведица,
А с ней пестун – её годовалый сын, медвежья нянька, лапа – почти как у отца.
Медведица села, чтоб всё видеть – умело.
Пестун схватил одного медвежонка зубами за шиворот и давай окунать его в речку смело.
Медвежонок визжал и барахтался, но пестун не выпускал его,
пока хорошенько не выполоскал в воде всего.
Другой медвежонок испугался холодной ванны и пустился в лес удирать.
Пестун догнал его, надавал шлепков, а потом – в воду, как первого, –полоскать.
Полоскал, полоскал его – да ненароком и выронил в воду.
Медвежонок как заорёт! Испугал всю природу!
Тут в один миг подскочила медведица, вытащила сынишку на берег, а тот всё орёт,
Она пестуну таких плюх надавала, что он, бедный, взвыл. Такой вот он, «лесной народ».

–––––
В. Бианки. КУПАНИЕ МЕДВЕЖАТ.
Наш знакомый охотник шел берегом лесной реки и вдруг услышал громкий треск сучьев. Он испугался и влез на дерево.
Из чащи вышли на берег большая бурая медведица, с ней два веселых медвежонка и пестун — ее годовалый сын, медвежья нянька.
Медведица села. Пестун схватил одного медвежонка зубами за шиворот и давай окунать его в речку.
Медвежонок визжал и барахтался, но пестун не выпускал его, пока хорошенько не выполоскал в воде.
Другой медвежонок испугался холодной ванны и пустился удирать в лес.
Пестун догнал его, надавал шлепков, а потом — в воду, как первого.
Полоскал, полоскал его — да ненароком и выронил в воду. Медвежонок как заорет! Тут в один миг подскочила медведица, вытащила сынишку на берег, а пестуну таких плюх надавала, что он, бедный, взвыл.

Источник

Поделиться с друзьями
Байкал24